Аферист

Желудок требовательно заурчал, напоминая мне, что я совсем позабыл о нем в пылу подготовки к новому делу. Я перехватил пробегающую мимо розовощекую официантку, которая сама была похожа на аппетитную пампушку:

– Привет, Марийка!

– Ой, Максим, прывит! Ты поисти прийшов? Зараз я тэбэ обслужу.

– Хозяин на месте?

– В сэбэ.

– Скажи, что я пришел.

– Добрэ. Так ты голодный?

– Конечно!

Она радостно улыбнулась и умчалась на кухню. Я уселся за свободный столик, накрытый белоснежной скатертью, и вытащил из кармана конверт.

Через минуту появился и сам хозяин заведения, не менее колоритный, чем сам ресторан. Просторная белая вышиванка, выбритая макушка, здоровенные висячие усы, густые брови, широкие плечи и живот, как большой кавун. Казалось, передо мной стоит сошедший с книжных страниц персонаж Гоголя. То ли Тарас Бульба, то ли казак-знахарь Пацюк из «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Персонал его уважительно называет Дмытро Опанасовыч, а друзья просто Опанасом. Но было у этого уважаемого человека еще одно имя. Точнее, прозвище. В криминальном мире он больше известен как Хохол. Получил он это погоняло давно, еще когда мотал свой первый срок на Колыме.

Я встал из-за стола.

– Доброго здоровьечка, пан Дмитро.

– И ты не хворай, – басом ответил Хохол.

Пожал мне руку и уселся за стол. Обычно он говорит по-украински, чтобы не выходить из образа, но иногда забывается и в его речи проскакивают русские слова, а то и «феня».

Я подвинул в его сторону конверт.

– Это вам.

Конверт тут же исчез под широкой, словно лопата, ладонью Хохла, но класть его в карман он не спешил.

Следующую минуту Хохол внимательно изучал меня из-под своих густых бровей, способных составить реальную конкуренцию брежневским.

– Расскажи мэни ще раз, як усе пройшло?

– С деталями рассказать?

– А хоть бы й так.

Несмотря на спокойный, даже несколько отстраненный вид Хохла, я почувствовал напряженность в его тоне, и это мне не понравилось. Вот только в чем дело? Я начал свой рассказ. Хохол слушал, не перебивая, продолжая изучать мое лицо, словно видел его в первый раз.

– Вот в принципе и все…

– Усе?

– Ну, я еще, когда прилетел, позвонил в ту гостиницу, в которой останавливался.

– И що?

– Администратор мне сказал, что ко мне под утро приходили мои друзья, которые очень расстроились, узнав, что я уже выписался.

– Друзи, значит? Хм…

– Да в чем дело? – не выдержал я.

Хохол погладил свою гладковыбритую макушку.

– Позвонил мне вчера Войтек. Криком кричав, що ты обчистил сейф, а мы так не договаривались…

– Да не брал я, Опанас! Это жена этого коллекционера, я ж тебе уже рассказывал по телефону, когда прилетел…

– Да погодь ты, – недовольно скривился Хохол. – Нэма у него ниякой жены.

– Как нет?

Я потрясенно откинулся на стуле. Черт возьми, еще не хватало, чтобы Опанас заподозрил меня в том, что я хотел его кинуть!

Я глянул на него исподлобья.

– Ты что, не веришь мне?

– Вирю не вирю… – скривившись, отмахнулся Хохол. – Як кажуть москали: «Доверяй, но проверяй!» Писля того дзвинка Войтека я сам позвоныв в Варшаву до своих хлопцев.

– И что они выяснили? – спросил я.

– Шо приводив твой лох-коллекционер перед своим отьездом куйбиту одну. Очень уж вона под твое описание подходит. И то, що к тебе «друзи» потом приходили, тоже мэни россказали.

– Но ведь она знала код! Это получается…

– Получается, що кинула вас всех та зараза. Хлопцы там пробили – за ней не одно разводилово висит. Я снова позвонив до Варшавы.

– И что ты поляку сказал? – хмуро спросил я.

– Сказал Войтеку, чтоб они там сами со своими местными курвами разбыралысь.

Я облегченно вздохнул. Хохол улыбнулся, и конверт наконец исчез в кармане ярко-красных шаровар.

– Так що расслабся. Зараз Марийка тебе стол накроет.

Он встал и погладил свои роскошные усы.

– Но як та полька красиво тебе рассказала! Молодец девка!

– Да уж, – буркнул я, – не то слово… Встречу – прибью.

Хохол хмыкнул.

– Но она ж тэбэ попередыла? Могла ж и не казаты. Понравился ты ей, що ли?

– Выходит, она этот дом тоже «пасла»?

– Выходит, що так. Ну ладно, видпочивай.

Он развернулся и вразвалочку направился в сторону кухни, а я все еще не мог прийти в себя. Раздражение от того, что меня провела эта аферистка, боролось с восхищением – я не мог не чувствовать к ней профессионального уважения. Какая игра, какой экспромт! На ходу историю про развод с мужем придумала. Прав Хохол – молодец девка!

Тут возле меня появилась Марийка с подносом, и я снова вспомнил, что не ел со вчерашнего дня. Вскоре на столе стоял горячий украинский борщ, поданный вместе с румяными пампушками. Рядом на маленькой тарелке лежали розовые лепестки холодного сала с чесноком и и стоял графинчик с тягучей вишневой наливкой.

– Что будете на второе?

– А сделай-ка мне мои любимые вареники со сметаной.

Марийка улыбнулась, подмигнула мне и, старательно виляя широкими ягодицами, направилась на кухню. Широкие ягодицы были обязательным условием при приеме на работу в заведение Хохла.

Борщ оказался просто объеденье и был уничтожен за три минуты. Дожидаясь вареников, я выпил пару шкаликов наливки и с сожалением отодвинул графин. Мягкая и густая, она шла потрясающе легко, но я знал ее коварные свойства. А так как на завтра была назначена операция под кодовым названием «Сейф из Трои», я поднялся из-за стола, потому что не желал идти на дело с похмелья. Да и вечером я хотел в последний раз просчитать все варианты.

Глава 5

Стоящее ограбление – словно замысловатый ребус, требующий решения, но самое детальное планирование и самая тщательная подготовка в мире выеденного яйца не стоят, если боги не на вашей стороне.

Билл Мейсон «Похититель драгоценностей»

Утром мы встретились и в последний раз обсудили все детали. Новичков, в отличие от нас с Антоном, колотит, словно они подхватили болотную лихорадку. Но сказать, что мы с Антонио абсолютно спокойны, тоже нельзя, мы волнуемся. Но это волнение профессиональных артистов, выходящих далеко не первый раз на сцену. Да, может забыться текст пьесы, да, могут обвалиться декорации. Но отличие профессионала от дилетанта и заключается в способности к импровизации.