Аферистка

— Что тебе нужно, Льюис? — крикнул я, обводя руками. — Мы все здесь. В чем твой план?

— Знаешь, я так долго мечтал отомстить твоему отцу, — он приблизился ко мне, совершенно не боясь. — Но болезнь забрала его раньше. Я думал вместе с его смертью моя боль и ненависть уйдут. Но нет, они все еще здесь. — Льюис ткнул себя пальцем в грудь.

— Ближе к делу, — я схватил его за руку.

— Тише, — он похлопал меня по плечу и развернулся, указывая на Лию. — Разве ты не дорожишь своей девушкой?

Шон направил дуло пистолета Лии в висок. Она даже не дернулась, продолжая стоять с отсутствующим взглядом. Горячие слезы брызнули из глаз, я не мог видеть ее такой.

— Твоя семья предала меня, выкинув как шавку, на улицу, — лицо Льюиса перекосило от злобы. — Я никогда этого не забуду и не прощу. Мне не нужна компания, я уже все это, — он похлопал по карману, — отправил в прессу. Тебя сотрет в порошок система. Твой друг получит свою долю, а Эл, прошу прощения, Лию, — он намеренно выделил ее имя. — Ждет незавидная участь.

Льюис развернулся и махнул рукой, отдавая Шону команду.

— Не-ет, — я рванул вперед, захлебываясь яростью.

Глухой звук выстрела прогремел в тишине просыпающегося города. Лия упала на колени, я подлетел к ней, хватая за лицо и судорожно пытался найти рану.

— Оглянись, — прошептала она.

Я повернулся и увидел, как на груди у Льюиса расцветает красное пятно, а сам он пошатнулся и упал на одно колено. Шон стоял над нами, с вытянутой рукой и целился снова.

— Я не предатель, Тэрон, — крикнул он. — Нам нужно поймать его.

Льюис был ранен, но все еще мог двигаться. Он тяжело поднялся и достал револьвер. Выстрел, один за один сыпались на нас. Я закрыл Лию своим телом — это единственное, о чем я мог думать. В этот раз я защищу ее.

Перестрелка умолкла, Шон тяжело дышал и матерился, прижимая руку к плечу. Его ранили.

— Патронов больше нет, — выругался Шон и отбросил пистолет. — Я не попал в него.

Льюис стоял, шагах в двадцати от нас. В крови, едва дыша, он все еще пытался целиться. Я рванул к нему, сбивая с ног. Удар за ударом я вбивал его в асфальт. Он захлебывался кровью, но продолжал улыбаться.

— А-а-а, — кричал я, выплескивая всю боль, злость и гнев.

Тяжело дыша, я завис над Льюисом, тряся за грудки.

— Я… ошибался… — произнес он свои последние слова и поднял револьвер. — Береги ее…

Он приставил дуло к виску и нажал на курок. Я отвернулся, не желая смотреть ему в лицо. Льюис был трусом, он всю свою жизнь творил зло чужими руками и убил себя, не желая нести ответственность. Поступок слабого человека.

Парочка проезжающих машин остановились, завидев кровь. Кто-то кричал, другие пытались дозвониться в полицию. Мне было все равно, что будет дальше.

Снег продолжал идти, искрясь в лучах восходящего солнца. Рассвет. Мягкий золотистый свет словно обнимал снежный город. Я вдохнул полной грудью, впервые чувствуя себя живым. А затем направился к самым близким людям — Лии и Шону. Они живы, это самое главное.

Глава 30. Жизнь после

Теплый ветерок обдувал растрепанные, пропитанные солью волосы. Они немного выгорели и посветлели, а на лице появилась россыпь крохотных веснушек. Сидя в шезлонге, я зарылась пальцами ног в горячий песок.

«Блаженство», — подумала я, нежась под лучами заходящего солнца.

Впереди был океан. Волны неспешно накатывались на берег, унося с собой не только мелкие ракушки, но и заботы. Я щурилась, приложив ладонь на манер козырька, глядя на потрясающий закат, окрасивший все побережье в мягкий, золотисто-розовый цвет.

Рассматривая узкие, словно вытянутые облака, проплывающие над багряным солнцем, я ловила себя на мысли, что вот сейчас по-настоящему счастлива. В душе царил покой, я любила и была любима.

Прошло полгода после того случая на мосту. Но по ощущениям, это было в прошлой жизни, давным-давно. Воспоминания стирались, словно дурной сон развеявшийся поутру.

Шон быстро пошел на поправку, ранение было нестрашным, хоть он и прожужжал нам все уши. Злюка Грейс оказалась невероятно заботливой девушкой. Она не отходила от Шона ни на шаг, а он раз за разом рассказывал ей, как «чуть не умер».

Тэрон все-таки потерял компанию. Обнародованные Льюисом документы навели слишком много шума. Соучредители и акционеры поспешили продать свои доли, чтобы откреститься от грязи. Компания развалилась и была продана на торгах.

Но самое главное, полиция быстро закрыла дело. Оказывается, Льюис давно был в розыске за мошеннические схемы. А наши показания только упрочили его вину. Похищение, слежка и воровство данных. Старые расписки, которые были у Льюиса, мы сожгли. Тэрон решил раз и навсегда поставить точку в этой истории.

У Тэрона остались кое-какие сбережения, и мы улетели во Флориду, купили небольшой домик на берегу и начали все заново. В буквальном смысле. Теперь все было по-другому. Я стала Лилианой Дэвидс, женой бывшего владельца огромной компании, а ныне хозяина крошечного ресторанчика на берегу океана. На церемонии были самые близкие люди — Шон и мама Тэрона. Удивительная женщина, чуткая и понимающая. Она не знала всего, что произошло, но в ее мудрых глазах была безусловная любовь к сыну.

А вот Шон нас удивил — он основал свою компанию и пригласил работников Тэрона. К нашему удивлению, согласились все. Несмотря на трудности, люди были готовы начать все заново.

«Теперь моя очередь работать», — шутил Шон, рассказывая нам об успехах и неудачах на страховом поприще.

Жизнь потихоньку налаживалась. Все меняется, ничего не остается вечным. Кроме одного — любви.

— Принес тебе коктейль, — голос Тэрона заставил меня улыбнуться и отвлечься от мыслей.

Он успел сильно загореть за эти месяцы, пока я пряталась за большими шляпами, зонтами и солнцезащитным кремом. Бронзовый торс с блестящими капельками пота, широкая спина и обезоруживающая улыбка. Тэрон протянул мне бокал с ярким напитком и зачесал растрепанные волосы назад. До безумия красивый и… мой.

— Пойдешь в воду? — наклонившись, он перехватил у меня соломинку.

— Эй, — я несильно шлепнула его по плечу, — сделай себе, если так хочется.

— У тебя вкуснее, — он поцеловал меня, его губы была на вкус как Пина Колада.

— Это единственное, от чего меня не тошнит, — я капризно надула губы, изображая глубокую обиду.

Тэрон рассмеялся и положил руку на мой округлившийся живот.

— Проказник, — он ласково погладил его, и на секунду задержал. — Я чувствую. — Тэрон расплылся в улыбке и опустился коленями на песок.