Афганский компромат

Руководители спортивной базы сообщили бойцам все это и удалились. Майор Конягин подхватил свой рюкзак и пошел вместе с ними.

На середину строя вышел командир роты.

— Борисыч! — окликнул он своего заместителя капитана Сошникова. — Я к администратору, а ты собери все военные билеты и принеси мне. Старшина!

— Я, товарищ капитан! — отозвался тот.

— Начинайте заносить имущество в холл гостиницы. Вначале горное снаряжение, и только потом — свои баулы. Всем понятно? — Ротный повысил голос. — Или еще раз повторить? После того как все занесем, заходим в холл гостиницы, рассаживаемся. Никто нигде не бродит.

— Вот, блин, приехали, покатались!.. — раздался шепоток.

Ефимову не надо было поворачивать голову, чтобы понять, кто именно бурчит.

— Прошкин, зараза, кончай гундосить! — рявкнул капитан. — Задолбал уже!

— А что, товарищ капитан, разве я не прав? На хрена нам эта горная подготовка сдалась? У меня дома проблем полно…

— Заткнись! — отрезал Кречетов, не собираясь устраивать диспуты.

Он убедился в выполнении команды, не зафиксированной ни в одном уставе, и неспешной походкой направился вслед за руководителями базы и майором.

Через полчаса личное и ротное имущество было занесено в гостиничный холл.

Тут появился капитан Кречетов и приказал строиться.

— Запоминайте, второй раз зачитывать не буду. Первый этаж. Комната номер двадцать пять — Горелов, Зудов, Уткин, Арсанов. Комната двадцать шесть — Агушев, Дударенков, Жбанов, Боровиков. Второй этаж. Комната тридцать шесть… — Кречетов наконец-то закончил перечислять фамилии и заявил: — Мужчины, предупреждаю, чтобы везде был порядок. Макс! — обратился он к старшине роты. — Горное снаряжение заносите в комнаты на первом этаже.

— А чего опять мы? — буркнул себе под нос Прошкин, подразумевая под этим тот очевидный факт, что забота о ротном имуществе вновь повисла на первой группе, но его никто не услышал.

А если бы и услышали, то что это изменило бы?

— Все? — уточнил старшина.

— Все. Имущество заносим без суеты. Лифтом не пользоваться.

— Мы что, все это на горбу должны таскать? — Тоскливый взгляд Прошкина пополз по рюкзакам и баулам, сваленным в кучу.

Но ротный не пожелал услышать его и продолжал инструктаж:

— Парни, матом не ругаться. Об этом особо просили, блин!.. Кругом женский персонал, мать вашу!..

Ефимов мысленно хмыкнул и подумал:

«Да, тяжеловато некоторым придется. Ну да ничего, может, хоть немного нормальный русский язык выучат?»

— И никаких спиртных напитков! — заявил майор Конягин, появившийся со стороны лифтов. — Если кто будет уличен, сразу отправлю в бригаду. И на увольнение! Из тех, кто до нас приехал, двоих вытурили. Здесь не церемонятся, сразу телеграмма в министерство и штаб округа. Так что прошу… требую!.. Я предупредил. И еще, все герои, прошедшие курс обучения, получат значки «Альпинист России». Возможно, удастся оформить и третий разряд. Но начальник курсов довел, что разгильдяи, пропустившие занятия, до зачетных восхождений не допускаются. — Майор закончил монолог и направился к входной двери.

— Так, обмороки! — Ротный вонзил взгляд в глубину строя. — Смотрите у меня, пусть только попробует какое дерьмо собачье заболеть! Не опозорьтесь, когда начнутся восхождения. Не дай бог кто-то из вас сдохнет и не дойдет! Я этому… такое устрою! Глядите, спецы херовы, чтоб мне за вас стыдно не было! Все запомнили? Повторяю, не дай бог кто завтра сдохнет!

— Если надо, товарищ капитан, кровью плевать будем, но дойдем! — заверил его заместитель командира четвертой группы.

— Смотрите у меня! И с обустройством не затягиваем. — Кречетов взглянул на часы. — Через полчаса построение здесь же. На обед.

— Как срочники, — недовольно прошептал кто-то в задних рядах.

— Товарищ капитан! — обратился к Кречетову сержант Корытин, совсем недавно переведенный в роту из соседнего подразделения. — А мы на прием пищи постоянно строиться будем?

— Сегодня да. Потом посмотрим. — Это «посмотрим» прозвучало не слишком обнадеживающе.

— Точно срочники!

— Разойдись! Командиры групп, ко мне!

Построение на обед и длиннющая очередь, возникшая вслед за этим, показали, что хаотичное, не военное движение на прием пищи все же будет предпочтительнее.

Глава 5

Современная жизнь наполнена суетой. Она не позволяет людям остановиться, посмотреть назад, оглядеться по сторонам. Наш взор устремлен в будущее. Оно набегает, мелькает с такой скоростью, что не рассчитать, не предугадать. Часики тикают без остановки, отмеряют не секунды, не минуты, а часы, дни, месяцы. И вот уже годы, казалось бы, должные стать такими длинными, почти бесконечными, сливаются в пеструю ленту размытых событий и образов.

Жизнь — ступени, ведущие как вверх, так и вниз. Хорошо, если удастся сойти, а не полететь кубарем, сбивая с ног и опережая тех, кто шел впереди.

Лишь немногим удается хоть ненадолго задержаться на вершине. Эти счастливчики созерцают, вбирают в себя красоты, окружающие их, полной грудью вдыхают пьянящий аромат кипящего бытия. Затем они могут оставить свиток с записями своих воспоминаний и знаний тем, кто идет следом, оказать им помощь, пусть и малую.

Время неслось вскачь. Обеденный перерыв прошел незамеченным. По его окончании руководители курсов провели вступительное занятие. Спецназовцы сидели в просторном зале и записывали названия снаряжения, используемого в горах, — карабины, жумары, кошки, блоки, скальные и ледовые крючья, альпийские молотки, различные типы веревок. Им рассказали о горных ландшафтах, о способах избежать попадания под лавины и о методах поиска людей, все-таки угодивших под них. Впрочем, преподаватели обо всем сообщали кратко. Лекция являлась вводной, подробнее об этом планировалось рассказать на последующих занятиях, в основном уже практических.

Затем бойцам был показан иностранный фильм про альпинистов. Один из его главных героев — Саймон — бросил в горах своего товарища. Имя этого негодяя сразу стало почти нарицательным.

В последующие дни оно частенько звучало как позывной, добавляло парням малую толику настроения:

— Саймон, Сай-мон!..

По окончании фильма спецназовцы собрались в спортивном зале комплекса и занялись подготовкой материальной базы к завтрашнему дню. В основном они резали веревки и обжигали их кончики на газовых горелках, принесенных с собой. Все откровенно грустили, потому как ближайшие дни ожидались весьма насыщенными.

— Ужин с девятнадцати тридцати до двадцати тридцати, — объявил ротный командирам групп, вызванным на совещание. — В столовую выдвигаться самостоятельно.

— По группам? — уточнил Трясогузкин, на что ротный зло рявкнул:

— Что непонятного? Я сказал самостоятельно! Значит, каждый идет, когда хочет. Еще подробнее расшифровать?

Молчание.

— Вечерняя поверка в двадцать один ноль-ноль. Я выхожу — все стоят. Никто не опаздывает. Можете собираться хоть за полчаса. Кто опоздает, начнем строиться раньше, стоять дольше. Завтра все по плану. Все свободны.