Афоризм обмана

 — Ну пойдем? — спросила девочка в шляпке, улыбаясь своей подружке.

 — Подожди! Я только возьму с собой круассаны. Мне дала их тетя Эль на дорогу. Сию минут у, мадам! — та весело убежала.

А девочка в шляпке покружилась на месте и вдруг, остановившись, так как в голову к ней пришла задорная мысль, в одно мгновенье очутилась за магазином, спрятавшись за углом. Ее подружка, выбежав из здания, остановилась в недоумении и начала озираться по сторонам. Потом девочка начала окликать ее и медленным шагом направилась к углу, но вдруг от туда резко высунулось скривленное лицо девочки в шляпке. Ее подруга здорово вскрикнула от неожиданности и бросилась бежать, а девочка стала весело хохотать.

 — Хорошо ты притворяешься, Аттерми, я уже подумала ты и вправду испугалась меня! — улыбалась девочка в шляпке.

 — Разве? Я видела, как ты нырнула за угол, — пожала плечами Аттерми, — мне казалось, ты уже больше не будешь так делать. Ты же ведь дама!

Девушка в шляпке сделала серьезное лицо и произнесла величественным тоном:

 — Мисс Жоржеуана де Лен, соизвольте молчать о моих происхождениях и, будьте добры запомнить, что я, миссис Дорлиана Ость…

 — О моих происхождениЯХ? — захохотала ее подруга, выделив окончание второго слова, — кто же вы тогда, мисс какая-то там Оть?

Обе они засмеялись звонким смехом.

 — Пойдемте, миссис Оть, а то мы опять вляпаемся куда — нибудь!

Эта девочка весело взяла свою подругу в шляпе и так уверенно повела по переулку, что та от такого движения чуть цветы не выронила из рук. Эти оба крохотных создания так подходили этому чудесному утреннему дню, что их настроение невольно передавалось всем прохожим, случайно любовавшимся на них. А как же им не любоваться, если сердца этих подружек так чисты, а душа порхает с ветки на ветку в глубоком и огромном внутреннем мире. Как не радоваться этим прелестным личикам, в которых отражалась искренняя радость каждому дню. Как их легкие, не грубые шутки могли вызывать улыбку на лицах людей? Как им это удавалось? Их никто этому не учил. Все дело было в их сердцах. Эти два источника радости и света, походящих на солнце, вышли недалеко за пределы города к быстрым бурливым ручейкам и рекам.

 — Знаешь, мадам Оть, но я почему-то не понимаю, почему ты все-таки миссис, не мисс Оть, — спросила Аттерми, остановившись около одной из прозрачных рек. — Миссис — это ведь женщина, у которой уже есть свой возлюбленный.

 — Нет. Не возлюбленный, а муж! — торжественно исправила ее подруга.

 — И почему же? — снова спросила Аттерми.

 — Ну… — затянула девочка, опустив свою голову. — Одинокость мне никогда не нравилась. А так это очень серьезно иметь мужа. Сразу видно — женщина.

Они опять рассмеялись и сели на траву прямо на берегу реки, опустив в воду свои маленькие босые ножки. Потом эти две дамы замолчали, погрузившись в свои мечты и раздумья. Но вскоре, их мысли перебило красивое женское пение на другом берегу реки. Эта пела молодая девушка в белом одеянии. Девочки сидели затаив дыхание и вслушиваясь в каждый звук. Потом они услышали, как какой-то молодой голос окликнул ее и прекрасное пение оборвалось. Но через несколько секунд рядом с ней появился молодой человек, чье лицо девочки не могли разглядеть. Девушка засмеялась и побежала. Молодой человек тоже. Тогда та стала прятаться от него и, в конце концов, они весело захохотали, поиграв в эти игру. Потом девушка стала плести венок из одуванчиков. А молодой джентльмен стал рассказывать ей что-то, от чего та улыбалась и смеялись милым смехом. Девочки сидели, тихо и задумчиво наблюдая эту картину. Каждый думал об этой паре по-своему. Кого-то удивляло поведение этой пары, кого-то оно восхищало и радовало. Вдруг девочка в шляпке дернула свою подругу за руку:

 — Эй, смотри они ушли!

Но что же это плывет по течению бурной реки, по направлению к этим пташкам, иногда задерживаясь на своем пути из-за камней и веток? Что же это такое, что сразу вызвало интерес и изумление у обоих девочек. Уж не венок ли той девушки плывет прямо к ним? Девочка в шляпке первая поймала этот венок и подождав, пока вода стечет с него, она надела его себе на голову, сняв свой белоснежный головной убор:

 — Ты не обидишься, если я поношу его? — спросила девочка с венком у своей подруги.

В ответ та пожала плечами и кивнула головой. Так девочка в венке и Аттерми пошли вдоль реки, разговаривая о себе, о своих увлечениях с таким необычайным спокойствием и умиротворением, будто бы сама природа разговаривала с солнцем. Их детской дружбе мог позавидовать каждый. Особенно этой дружбе дивились взрослые, потому что девочки-то были неравные… Пройдя до поворота реки, они снова опустились на мягкую, зеленую траву и начали есть круассаны. За этим милым принятием пищи Аттерми вдруг решилась поинтересоваться у своей подруги о ее цветах.

 — Это моей маме… — тихо ответила девочка в венке.

Аттерми кивнула и уставилась на красивый летний пейзаж. Небо, ослепленное солнцем, отражалось в реке, вечно бегущей куда-то, создавая умиротворение звуками журчащей воды. Пение птиц порой, будто соревнуясь с ветром, заглушало его. А зеленая трава отдавала свежестью. Спустя некоторое время девочки встали и направились по той же дороге домой к девочке в венке. Она жила в небольшой квартирке с двумя окнами и маленькими комнатами. В ней было все очень уютно расставлено: маленький столик стоял прямо у окна. Рядом находился комфортный диванчик и ковер. Кухня стояла напротив дивана. А спальня, где спала мама и дочка, была безупречно чиста и восхитительна. Как только девочки постучались в дверь, послышался радостный голос:

 — Ева!

Мама Евы отворила дверцу и девочки вбежали в домик. Девочка в венке подарила цветы своей прелестной маме, от чего та засияла как солнце, поцеловала дочку, набрала в кувшин воды и поставила букет в воду. Аттерми улыбалась. Но почему же она вдруг отворачивается? Почему в ее сердце начинает что-то колоть. Почему она делает вид, что все нормально? Ну, а зачем ей портить всем настроение. Ей просто не хотелось лишних вопросов, сожалений. Она хотела, чтобы все было хорошо. И поэтому, она знала, чтобы создавать счастье для других нужно иметь благие намерения и тогда счастье, созданное тобой, впустит тебя в свои объятия. Но для начала нужно создать его. Это и было главной целью Аттерми. Что было, то прошло.

 — Нет, девочка моя, ну вы просто фантазерка! Как так можно выдумать, чтобы молодой человек купил театр для того, чтобы он всегда мог «привозиться» к даме сердца, если та не в состоянии пойти в театр. Ха-Ха! Это просто смешно! — в комнату вошла полноватая дама с добродушным лицом, а за нею, следом, вошла другая дама: бледная, худая и костлявая. Она была в очках.

 — Тетя Кэрри! Вы приехали! Как прекрасно! — Ева захлопала в ладоши, а Аттерми пожала мягкую руку тети.

 — О! Цветочек мой! Ожил! Смотри, девочка, как она похорошела! — обратилась тетя к костлявой даме.

Не знаю почему, но скорее всего, тетя Кэрри называла эту странную даму девочкой из-за ее маленького роста и детских наивных глаз. Другого объяснения я просто не найду. Они пригласили сесть гостей за стол. Не прошло и секунды, как послышался молодой звонкий голос в окне. Аттерми бросилась к окну и увидела там молодого улыбающегося юношу, который махал ей своей загорелой рукой. Это был молодой Вольтер. Он подал знак, что сейчас поднимется. Юноша ловко вбежал по лестнице и открыл дверцу.

 — Джеймс! — Ева снова захлопала в ладоши и подбежала к нему.