After 3

POV Гарри.

– Как прошел твой вчерашний урок кик-боксинга?
– спрашивает Лиам, его голос напрягается от того, что он поднимает тяжелый мешок с удобрениями.
– Можешь помочь, если хочешь.

– Окей, - говорю я и подпираю ногой одну из полок в парнике Карен.

Лиам драматично закатывает глаза, кидает мешок на пол и вытирает лоб.

– Всё прошло хорошо, но тренер была женщиной, так что было скучновато.

– Почему? Потому что она надрала тебе задницу?

– Нет, это не так.

– С чего ты вообще решил пойти? Я говорил Тесс не покупать тебе этот купон, потому что был уверен, что ты всё равно не пойдешь.

– раздражение вспыхивает в моей груди, когда он называет её “Тесс”, мне, блять, это совсем не нравится. Это всего лишь Лиам, напоминаю себе. И сейчас произошло слишком много разной херни - Лиам не то, о чём мне надо беспокоиться.

– Потому что я был взбешён и готов был разгромить всё в нашей долбанной квартире, так что, когда я увидал купон, вытряхивая всё из ящика, я просто надел обувь и ушёл.

– Ты вытряхнул всё из ящика? Тесса убьет тебя, - он машет головой и садится на груду мешков с удобрением.

– Она всё равно не увидит этого, она там больше не живет, - напоминаю ему, пытаясь сдерживать эмоции в своем голосе.

– Извини.

– Ага.
– вздыхаю я, не в силах придумать более остроумный ответ.

– Мне трудно понять твою боль, потому что ты спокойно можешь быть рядом с ней, - произносит Лиам после нескольких секунд тишины.

– Иди нахер.

– В этом нет смысла, - добавляет он.

– Не для тебя.

– И не для неё, ни для кого.

– Я никому не обязан объяснять свои поступки, - огрызаюсь я.

– Тогда почему ты вообще здесь?

Вместо того, чтобы ответить, я осматриваю парник, не зная, что сказать.

– Мне больше некуда идти, - неужели он, блять, не понимает, что я скучаю по ней каждую гребанную секунду? Не понимает, что я бы, конечно, предпочел быть с ней, чем здесь?

– А что насчет твоих друзей?
– спрашивает он.

– Ты имеешь в виду тех, кто накачал Тессу наркотиками? Или тех, которые заставили меня рассказать ей о споре? Или, может, ты о тех, что постоянно пытаются залезть к ней в трусы?
– я загибаю пальцы, добавляя драматичности.
– Мне продолжить?

– Думаю, нет, - пожимает плечами Лиам.
– Так что ты собираешься делать?

– Тоже самое, что делаю и сейчас.

– Значит, ты собираешь тусоваться со мной и хандрить?

– Я не хандрю, я делаю то, что ты сказал мне - “становлюсь лучше”, - издеваюсь я.
– Ты говорил с ней с тех пор, как она уехала?

– Да, она написала мне сегодня утром, что приехала.

– Она у Вансов, не так ли?

– Почему ты сам не узнаешь?
– блять, Лиам так раздражает.

– Я знаю это, где ещё она может быть?

– У того парня, Тревора.
– ухмыляется Лиам и я еле сдерживаюсь, чтобы не повалить его на пол. Хотя от этого ничего не было бы, он всего в сорока сантиметрах от земли. Наверное, на нём даже не останется синяков.

– Блять, я забыл о ёбаном Треворе, - мычу я, сильно потирая виски. Тревор почти так же сильно выбешивает меня, как и Зейн, но только, как мне кажется, Тревор хорошо влияет на неё, но это выбешивает ещё больше.

– И какова следующая ступень в твоём плане по самоусовершенствованию?
– улыбается Лиам, но уже через пару мгновений его лицо становится серьёзным.
– Я реально горжусь тобой за то, что ты делаешь это. Впервые ты пытаешься, вместо того, чтобы пару часов вести себя нормально до того, как она простит тебя, а потом вернуться к прежней жизни. Для неё эти изменения в тебе будут очень многое значить.

– Не читай мне нотации, я еще ничего не сделал, прошёл только день.

Долгий, несчастный, одинокий день.

– Но ты не стал пить, ни с кем не подрался и пришёл, чтобы поговорить с отцом.

– Он рассказал тебе?
– изумлюсь я. Вот мудак.

– Нет, он ничего не говорил, я живу здесь и видел твою машину.

– Оу.

– Думаю то, что ты говоришь с ним, будет очень многое значить для Тессы.

– Ты прекратишь? Блять, ты не мой наставник. Перестань вести себя так, будто ты лучше меня, а я злое животное, которое надо…

– Почему ты просто не можешь принять комплимент? Я никогда не говорил, что считаю себя лучше тебя, я просто пытаюсь поддержать тебя, как друг. У тебя нет друзей, ты сам сказал это, и теперь, когда ты позволил Тессе уехать в Сиэтл, у тебя совсем никого не осталось, - он смотрит на меня, но я отворачиваюсь.

– Ты должен перестать отталкивать людей. Знаю, я тебе не нравлюсь и ты ненавидишь меня, потому что думаешь, что я виноват в том, что у тебя с отцом проблемы, но, в действительности, я ужасно забочусь о вас с Тессой, хочешь ты этого или нет.

– Не хочу, - огрызаюсь я, почему он постоянно несёт такое дерьмо? Я пришёл сюда, чтобы… не знаю, поговорить с ним. Не для того, чтобы он говорил, что заботится обо мне. С чего ему вообще заботиться обо мне? Я вел себя, как мудак, с тех пор, как встретил его, но я не ненавижу его. Он правда думает, что я ненавижу его?

– Ну, над этим-то тебе и надо поработать.
– произносит он, встаёт на ноги и выходит из парника.

– Блять!
– я ударяю ногой по деревянному стеллажу, громкий треск разносится по комнате и я вскакиваю на ноги.
– Нет, нет, нет!
– я пытаюсь поймать ящики с цветами, горшки и остальное падающее дерьмо, но мне это не удается и через секунду всё это оказывается на бетонном полу. Блять, не может быть! Я не хотел, чтобы так получилось.

Может быть, я смогу что-то исправить до того, как Карен…

– О, Господи!
– вздыхает она.

Бляяять.

– Я не специально, клянусь. Я ударил по стеллажу и нечаянно сломал его, вся эта херня начала падать, но я пытался поймать её!
– отчаянно пытаюсь объяснить я, пока Карен носится между сломанными горшками. Её пальцы разбирают осколки, пытаясь соединить синий горшок, который уже невозможно починить.

Она ничего не говорит, но я слышу, как она всхлипывает и вытирает щёки грязными руками.

– У меня был этот горшок с детства, это был мой первый горшок.

– Я… - не знаю, что сказать в этот раз, это и правда получилось случайно.

– Этот горшок и тот чайный сервиз были единственными, что осталось от моей бабушки, - плачет она.

Чайный сервиз. Сервиз, который я разбил на миллион осколков.

– Карен, мне так жаль. Я…

– Всё нормально, Гарри, - вздыхает она, отбрасывая осколки вазы обратно. Но всё не нормально, я вижу это в её темных глазах, я буквально вижу, как ей больно, и к удивлению чувствую тяжесть вины в груди, когда смотрю в её глаза. Она несколько секунд пялится на разбитую вазу, а я молча смотрю на неё.