Агломерат

Я пожал плечами:

– Давай. А у тебя разве есть талоны на бензин? Сейчас на машине мало кто ездит.

– Да у меня мама на госзаправке работает. Бензин дают только начальству, да вот мамуля подсуетилась мне на железяку. – Дэн хитро подмигнул. – Раз ты не в казарме, значит, поедешь как генерал.

С Дэном мы были знакомы относительно недавно, раньше он состоял в городской охране, затем перевелся к нам. В дореволюционное время он учился в МАМИ на факультете машиностроения, а когда грянул Кризис и страна стала просто распадаться, был одним из первых солдат в боевых отрядах «Соединения». За несколько месяцев совместной работы этот слегка дерганый и нервный, но тем не менее надежный здоровяк стал моим другом. Когда его перевели в нашу сотню и он был закреплен водителем в наш «Патриот» вместо раненого Жоры, я сначала долго присматривался к новому члену отряда. Дэн, несмотря на шаткие нервы, был прекрасным водителем и отличным механиком, когда он выезжал с нами на очередное задание, я всегда был в нем уверен.

Мы подошли к древнему проржавевшему «опелю», и Дэн царским жестом показал на свой драндулет:

– Знакомьтесь: Андрей Ермолаев, казачий вахмистр, Астрик, моя машина.

– Ты назвал машину Астрик? – Я с сомнением дотронулся до желтого капота. – Как интересно! Приятно познакомиться, но – вопрос: она хотя бы до метро доедет?

– Обижаешь! – выпятил губу Дэн. – Девяносто шестой год выпуска, мотор – зверь! У меня еще дед на нем на дачу ездил!

– Я бы не удивился, если бы и прадед катался. – Я недоверчиво схватился за ручку дверцы и попытался открыть. Та не поддавалась, несмотря на все мои усилия.

– Постой, она открывается только изнутри. – Дэн резво рванул на сторону водителя, быстро залез внутрь и открыл мне дверь. – Прошу.

Я плюхнулся на переднее сиденье и с сомнением осмотрелся. Да уж, мои слова про прадеда явно оказались похвалой. Не удивлюсь, если на этой машине Бисмарк ездил. Ее буквально истерзало временем, однако, несмотря на это, в салоне было довольно чисто и опрятно. После того как Дэн прогрел мотор, машина неожиданно легко и плавно двинулась вперед. По пустой дороге нам ехать до ближайшей станции метро минут пять максимум. После массовых беспорядков в течение нескольких месяцев сожженные машины на улицах были перманентным явлением. Автомобили всех классов и марок горели каждый день. Теперь Москва стала удивительно пустынной, только в двух торговых районах было довольно плотное движение. Город постоянно голодал, прокормить около десяти миллионов граждан чудовищно тяжело, поэтому целых два округа Москвы власти нацелили только на производство и переработку продуктов. Эти округа, расположенные ближе к окраинам столицы, стали единственными житницами в огромном полупустом мегаполисе, здесь постоянно курсировали здоровенные грузовики с провиантом. Я говорил, что первое время люди бежали в Москву в поисках защиты, потом они начали ее покидать, поскольку жизнь в столице была очень трудной. Некоторые решили ехать в деревню, там прокормиться легче. Поэтому город и стал полупустым.

– Давай, может, я пока радио включу? – прервал Денис мои размышления. – Послушаем «Эхо «Соединения». – Дэн покрутил ручку настройки приемника. – Сейчас все будет.

После недолгих манипуляций сзади послышалось:

– ...теперь правительство «Соединения», во главе с его лидером Олегом Романовичем Дегтяревым, проводит политику...

Дэн неуклюже продолжал крутить круглую желтоватую ручку, пытаясь настроить звук, поясняя:

– Передние колонки не работают, поэтому звук только с задних пашет.

Я откинулся на спинку расшатанного кресла и стал смотреть в окно. Из динамика за моей спиной послышалось:

– Добрый вечер, уважаемые слушатели радио «Эхо «Соединения». Сейчас восемь часов вечера, и с вами в эфире я, диджей Алексей Манилов. Для всех жителей Освобожденной Москвы, которые сейчас слушают нас, мы начинаем очередную серию цикла «Беседы Свободы». Сегодня в нашей студии выдающийся политик, прекрасный оратор и просто хороший человек, лидер движения «Единый строй» Владимир Вакулин. Здравствуйте, Владимир, рад вас видеть в нашей студии.

– Добрый вечер, Алексей, – послышался в ответ убаюкивающий баритон. – Я тоже очень рад.

– Владимир, – обратился к нему диджей, – скажите, вот позиция вашего движения практически полностью совпадает с позицией лидеров нынешнего «Соединения», которые сейчас работают в Кремле. У меня к вам первый вопрос: если ваше движение солидарно с людьми, правящими на данный момент агломератом, то зачем же вы существуете отдельно и вместо консолидации с правящим движением находитесь в отдельной нише? То есть при общности цели на данный момент вы все же не объединены в рамках одного агломерата. Как вы можете это объяснить?

– Ну, во-первых, я не хотел бы, чтобы радиослушатели считали, что наше движение противостоит правящей силе в виде «Соединения». Нет, это не так, у меня очень хорошие отношения с лидерами «Соединения», в частности, с Олегом Дегтяревым мы знакомы более трех лет, и нас объединяет множество совместных проектов. Наши два движения связывают общие цели и задачи по восстановлению нашего государства. Я хотел бы отдельно выделить работу нынешних переговоров с правительством Северного агломерата. На данный момент ведется продуктивный диалог в отношении слияния двух столиц в единый агломерат, из которого мы заново сможем воссоздать прежние границы...

«Опель» медленно подкатил к станции метро «Царицыно». Я повернулся к неожиданно меланхоличному Дэну и попросил:

– Дэн, давай я еще минуту послушаю, интересно же.

– Да слушай, мне-то что. – Денис пожал плечами и достал пачку из нагрудного кармана потертого камуфляжа. Из пачки он выудил две сигареты и протянул одну мне. – Угощайся.

– Спасибо! – Я с благодарностью взял сигарету и присвистнул, увидев название. – «Стюардесса»? Ты где такие достал? Сейчас обычный «Винстон» днем с огнем не сыщешь, а тут такая редкость!

– А это у меня тоже с дачи. – Дэн с ухмылкой прикурил сигарету от спички, дал прикурить мне и выкинул почти полностью обгоревшую спичку в окно. – Перед пиком Кризиса, за несколько недель до начала беспредела в столице, мы всей семьей жили на даче. Так вот я там и нарыл.

– А потом как в столице оказался? – Я совершенно отвлекся от беседы диджея и политика. – С дачи гуки погнали?

– Ну, почти. – Денис выпустил колечко дыма, и оно медленно поплыло в сторону лобового стекла. – Пожар случился. Уж я не знаю, кто это сделал, но зарево, наверное, до неба стояло. Ей-богу, не вру. Нас тогда много семей в этом хозяйственном товариществе было; оно, кажется, «Родничок» называлось, я уже и забыл. Несколько сотен человек, община была крепкая. Люди чувствовали, что вот-вот беспредел начнется, и уехали из центра. Хорошо мы тогда жили, все вместе, натуральное хозяйство, дежурство на охране. Вот это было действительно единство. А про пожар... я и вспоминать не хочу момент, когда мы оттуда уезжали. Крики эти, попытки потушить, только без толку это все, как спичка, в одну ночь все товарищество дотла сгорело. Так и не узнали, что там произошло, да и кому было разбираться во всем этом. Полиция перестала существовать. Тогда уже беспорядки в Москве четвертый день продолжались, кому мы нужны там были со своим поселком? Это сейчас власти агломерата пытаются хоть как-то прокормить население, а тогда жили по принципу «гори оно все синим пламенем, после нас хоть потоп». Только потопа не было, голод был, две недели без поставок, и столица стала голодным зверем... – Дэн вздохнул. – Что-то ты меня даже расстроил своим вопросом про прошлое до революции, очень уж обидно вспоминать про товарищество погибшее. Как родное что-то убили, странно, я раньше на дачу ненавидел ездить, а теперь с такой горечью наш домик сожженный вспоминаю.

Я молча смолил крепкую сигарету и смотрел в окно. Неожиданно закрапал дождь, маленькие капельки тихонько застучали по крыше. Словно настойчивые гости за дверью, они стали наращивать темп мягких ударов. Стук становился все сильнее и сильнее, я слегка опустил стекло и выпустил тонкую струю дыма на улицу. В машине было хорошо и тепло, дико не хотелось выходить на моментально ставшую какой-то отталкивающей и скользкой улицу. Я очень любил курить в дождь, в особенности в такие моменты. Но тут мой друг рассказывает про страшный момент своей жизни, а я – словно сомнамбула. Наконец, когда пауза затянулась, я сказал:

– Я сначала хотел послушать про то, как там политик с диджеем спорят о проблемах объединения, а теперь даже не знаю. Твой рассказ крепко зацепил. Просто, когда говоришь о стране в целом, представляется все как-то немного отстраненно, а тут родное, свое. Мне жаль, что так у вас случилось. Честно. Ты прости, что я эту тему затронул, спасибо, что довез, я пойду.

– Постой. – Дэн вытянул из пачки еще одну сигарету и протянул мне. – Возьми на дорожку.

– Нет, спасибо. – Я протянул руку на прощанье. – Давай до завтра. Нам к семи, не забудь. Главное, чтобы тревоги не было.