Агломерат
Шрифт:
– Квартиру опечатать. Эту «цэшку» отвезем в центр. Действуйте!
– Есть! – ответил третий мортус, прекратив копаться в серванте.
Дверь квартиры была аккуратно закрыта на ключ и опечатана. Поверх замочной скважины оставлена небольшая наклейка в виде мертвой головы. Безвольное тело Леры упаковали в прозрачный герметичный мешок со специальным автономным источником для дыхания. Через несколько минут от дома уже отъезжал микроавтобус.
Сидя в салоне, один из подчиненных спросил командира:
– Олег, а как ты понял, что они больны? Оперативной информации по ним не было.
– Чутье, – хмыкнул главный, – просто чутье.
Машина смерти взвизгнула на повороте тормозами и понеслась в ночь по улицам умирающего города.
Глава 11
Из
«...Вот уже неделя, как вскрыт и вырван с корнем больной нарыв в самом сердце нашей Родины. Бывшие Свердловская и Тюменская области, объединенные в первые годы революции в агломерат под названием Цитадель Сибири и Урала, ушли в историю. Цитадели больше нет. Партизанские отряды в одну ночь уничтожили полумиллионную Тюмень. В результате их дерзкой вылазки в этот центр позора России священный огонь возмездия сжег рассадник Зла. Отважные бойцы совершили беспримерный подвиг, сумев поджечь нефтяные хранилища города, они сделали первый и главный шаг по освобождению граждан от тирании кучки бандитов с автоматами, засевших на бочке с нефтью. Доблестные воины смогли эвакуировать большую часть мирных жителей, там самым спасли тысячи и тысячи жизней.
Другая трагедия разыгралась уже после гибели Тюмени. Екатеринбург, первая столица Цитадели, сейчас блокирована войсками Союза Двенадцати областей и Татаро-Башкирской Орды. В городе разразилась эпидемия неизвестной болезни, которая ежедневно уносит тысячи жизней. Сотни ученых по всей стране ищут средство от этой болезни. Несмотря на то что криминальное руководство Цитадели отметает все предложения о сдаче города и принятии медицинской помощи, соотечественники все равно пытаются помочь населению, вырвать его из-под власти сошедшей с ума кучки уголовников с оружием в руках, которая держит в страхе миллионный город. Восемь раз солдаты Цитадели пытались атаковать внешние кордоны, но отважные воины Союза 12 смогли удержать распространение эпидемии.
Однако гибель Цитадели поставила другой вопрос: как быть с Китаем? Когда страна разваливалась и распадалась, китайские войска захватили треть России. Пока мы грызлись между собой, против иностранного нашествия на нашу страну боролась всего лишь горстка партизан... Тогда они были одни, и никто не пришел к ним на помощь, теперь восточная граница нашей страны – Омская область. Петропавловск-Камчатский до сих пор в негласной блокаде...»
22-й день карантина
В кунге БМП был всего один парламентер. Невозмутимый человек за всю дорогу не проронил ни слова, он просто вытянул ноги и задумчиво что-то тихо проговаривал, словно вспоминал стихи. Тем временем техника шла по пустынным улицам; за последние дни осады и эпидемии первая столица Цитадели превратилась в серую тень великого города. Два дня назад несколько десятков тысяч человек вышли на улицы, зараженные или нет, люди молили о помощи. Обезумевшие от вида смерти, от количества трупов на улицах и неизбежности происходящего, они двинулись к главному центру – Дворцу Цитадели. В толпе было множество детей, женщин и стариков, люди хотели только одного – жить. Несчастные екатеринбуржцы не могли больше существовать в этом кошмаре, настоящем аду, в котором нет ни проблеска света. Но власти испугались нашествия полубезумных людей, личная гвардия Верховного Правителя расстреливала безоружных людей практически в упор. Однако они не побежали, тысячи и тысячи людей двигались вперед, словно зомби; они спотыкались и падали, снова вставали и умирали под шквалом пуль. Напуганные гвардейцы применили огнеметы, но люди все равно шли, шли на свою смерть, поднявшись в полный рост. И только после того как огнем была снесена двадцатая или тридцатая по счету волна, люди побежали. Власть, полностью осознав свое бессилие, просто отгородила свой район от других; создав карантин внутри карантина, они надеялись хоть как-то переждать эпидемию. Надежды на исцеление не было, ученые не смогли бы в такие сроки найти вакцину. Армия Екатеринбурга распалась после неудавшегося восьмого прорыва; по сути, у Верховного Правителя Цитадели в распоряжении оставалось всего несколько тысяч солдат
из личной гвардии. И только когда представители Конфедерации предложили встречу по вопросу вакцинации населения, Верховный согласился. Он не мог не согласиться, поскольку знал, что уже около ста его гвардейцев лежали в лазарете со знакомыми иссиня-черными пятнами.Верховный нервно поправил манжеты рубашки и сел за стол. Дрожащими руками он начал перебирать какие-то бумаги, когда из коммуникатора раздался голос секретарши:
– Он здесь.
– Пускай заходит, – максимально спокойным голосом сказал Правитель.
Двери распахнулись, и в просторный кабинет вошел широкоплечий офицер в странной форме, больше напоминающей одежду уборщика. На погонах блестели три золотые звезды. Офицер быстро осмотрелся, молча подошел к столу и скромно сел. Постучав пальцами по столу, Верховный сказал:
– У вас очень интересная форма.
– Эта форма символизирует всю грязь, которую я убираю и еще уберу, – проговорил полковник. – У меня, наверное, самая грязная работа из всех существующих.
– Это печально, – кивнул Правитель и с оттенком высокомерия произнес: – Несмотря на то что вы нарушили конституционную неприкосновенность нашего государства, несмотря на блокаду со стороны Союза Двенадцати и Орды, я все-таки согласился на нашу неофициальную встречу, и только лишь потому, что вы – представитель Конфедерации. Но прошу не питать иллюзий о капитуляции, скоро ваши кордоны будут сметены. Потеря Тюмени – не самое страшное, что могло быть. Основные силы все еще здесь.
– Я очень рад, что вы меня приняли в своем гнезде смерти, – хмыкнул полковник. В кабинет зашла секретарша и принесла чай, поставив чашечки, она тихо удалилась, после чего полковник продолжил: – Может быть, у вас есть более веские причины, чем заявление об отказе о капитуляции? Что-то, что интересует именно вас?
– Я не понимаю, о чем вы, – поморщился Верховный и недовольно посмотрел на собеседника. – Вы пришли для того, чтобы тратить мое время?
– Только с пользой, – поднял руки вверх гость и отхлебнул чаю. – Я хотел помочь вам в ликвидации карантина. Только изнутри – нет болезни, нет карантина. У нас есть вакцина. Вам она нужна?
– Город полностью контролируется нашими специалистами, – покачал головой Правитель. – Все силы направлены на то, чтобы остановить болезнь. Через несколько дней мы окончательно остановим эпидемию, так что ваша помощь нам не нужна. Все зараженные ликвидированы, и мы прекратим этот фарс.
– Если все зараженные ликвидированы, – полковник придвинулся совсем близко, – то почему вы до сих пор живы?
Правитель от неожиданности откинулся в кресле и машинально нервно поправил манжеты. Откуда он узнал?!! Второй день ученые бьются в попытках спасти лидера Цитадели, но никто не может найти лекарства или придумать что-то другое. Знали об этом только самые приближенные люди. Как и откуда этот полковник в странной форме может знать?!!
– Что вы хотите за вакцину? – глухо спросил Правитель.
– А мне ничего не надо, – хмыкнул полковник. – После вашей смерти все и так нам достанется. Хотя, – полковник на секунду задумался, – у Цитадели ведь полно всяких... тайников. Вы же наверняка где-то храните самое ценное? Меня не интересуют деньги, а вот по поводу кое-каких образцов я бы поинтересовался.
Верховный нажал кнопку под крышкой стола. Через секунду в кабинет вошли несколько огромных штурмовиков из личной гвардии. Безмолвно встав возле двери, они замерли, словно статуи. Правитель с бессильной злобой посмотрел на парламентера:
– Полковник, вы когда-нибудь бывали на дыбе? Взять его!
Но штурмовики не сдвинулись с места, лишь командир личной гвардии Правителя Цитадели раздельно произнес:
– Господин Верховный Правитель, мы вам больше не подчиняемся. Личная гвардия переходит под юрисдикцию Четвертого отделения чистильщиков Конфедерации.
Владислав горько усмехнулся и сказал, не глядя на Правителя:
– Да. Все хотят жить... никто не хочет умирать.
«Союз 12» – надпись крупными буквами на борту БМП-3, стоявшей в центре Екатеринбурга. Боевая машина еще какое-то время гордо постояла в центре первой столицы Цитадели и ушла по одному только ей известному маршруту.