Агония

— Пчелы собирают пыльцу, пчелы опустошают соцветия, — бормотал Горман, уставившись в пространство невидящим взглядом. — Ральф, ты должен остановить их.

— Да-да, сэр, конечно, — сказал дворецкий, осторожно вынимая нож из сведенных судорогой пальцев Гормана. — Но сначала мы позовем доктора.

Неожиданно взгляд Гормана прояснился — он очнулся, словно душа вновь вернулась в его иссохшее тело.

— Я убил мальчишку, — сказал Мэл Горман. — Слышишь, Ральф, мне нужен этот проклятый мальчишка.

ГЛАВА 51 Лес

Горящий истребитель рухнул на вершину большого дуба и, нырнув носом в крону дерева, заскользил вниз, — крэк, крэк, крэк — верхние тонкие ветки ломались под тяжестью машины. К счастью, несмотря на свой почтенный возраст, дуб-великан оказался достаточно крепким; его нижние толстые ветви, словно мощные руки атлета, подхватили падающий самолет. Он завис в пяти метрах от земли, мягко покачиваясь в объятиях старого дерева.

Мика повис на ремнях лицом вниз. Он попытался сделать вдох — безуспешно, воздух не шел в легкие. Из-за сильного рывка при падении самолета ремни, которыми Мика был пристегнут к креслу, натянулись и сдавили грудь; кроме того, в кабине было полно дыма. Мика чувствовал, что его мозг и тело разрываются от нехватки кислорода. Прошло несколько ужасных секунд, показавшихся Мике вечностью, прежде чем он захрипел и с болью, словно вынырнувший на поверхность пловец, втянул в себя наполненный едким дымом воздух. В лицо ему пахнуло жаром, Мика услышал гудение пламени и треск горящего дерева. Второй раз за последние две недели: первый, когда он, истекая кровью, лежал на дне моря, и теперь, в кабине горящего самолета, Мика оказался на грани между жизнью и смертью. Одри молчала, Элли плакала. Дым в кабине стал гуще. Мика почти на ощупь нашел на панели управления нужную кнопку и нажал на нее. Стеклянный колпак над головой сдвинулся сантиметров на десять, затем уперся в искореженный корпус самолета и замер. И все же свежий воздух начал поступать в кабину. Мика кашлял и кашлял, выворачивая внутренности наизнанку. В неровном свете затухающего пламени он видел под собой покрытую опавшими листьями землю и переплетение узловатых корней дуба. Зрелище было настолько необычным, что в первое мгновение Мика подумал, что оказался на другой планете. Он отстегнул ремни, приподнялся на сиденье кресла и, надавив обеими руками на колпак, полностью сдвинул его назад. При каждом движении Мики самолет угрожающе покачивался на ветвях дуба и клевал носом, в любую минуту он мог нарушить шаткое равновесие и провалиться вниз. Мика развернулся в кресле и взглянул на Одри. Она неподвижно висела на ремнях, уткнувшись головой в спинку его кресла. Мика быстро стянул с нее шлем. Одри не шелохнулась, ее обмякшие руки и ноги обвисли, словно у тряпичной куклы. Мика чувствовал себя Питером Пэном, на глазах у которого угасает маленькая фея Тинкербелл. При взгляде на бледное, перепачканное сажей лицо Одри и ее посиневшие губы Мику захлестнула теплая волна любви к ней, сердце сжалось в комок. Он принялся в отчаянии хлопать Одри по щекам.

— Одри, Одри, Одри! — умоляющим голосом повторял Мика. — Очнись! Ну же, балда такая, очнись! Одри?

Мика услышал рев двигателя у себя над головой. Вскинув глаза к небу, он увидел сбивший их истребитель; летчик кружил над лесом и шарил лучом прожектора по кронам деревьев. У Мики оборвалось сердце, когда яркое пятно света остановилось на них, самолет завис прямо над дубом.

— Одри! — Мика стал яростно трясти Одри за плечи, понимая, что если она не очнется сейчас, то уже не очнется никогда. Также Мика понимал, что скорее погибнет вместе с ней, чем бросит одну на произвол судьбы. Мика снова тряхнул Одри за плечо, но она по-прежнему лежала в кресле, точно сломанная кукла. И тут Мику осенило. Он отстегнул ремни, сдавливавшие грудь Одри, и, о чудо, ее веки дрогнули. Одри сделала вдох, второй, закашлялась и распахнула глаза.

— Привет, — сиплым шепотом пробормотала Одри. Она с удивлением уставилась на Мику своими зелеными светящимися глазами. — Что ты делаешь?

— Пытаюсь привести тебя в чувство, — с облегчением произнес Мика и расплылся в счастливой улыбке.

— Где мы? — прохрипела Одри, хватаясь рукой за горло. От дыма ей было трудно говорить и дышать.

— В лесу. Нам повезло, мы упали на дерево. Но если мы не выберемся отсюда в ближайшие тридцать секунд — нам конец.

Задыхаясь и кашляя, они вылезли из кабины и переползли на толстую ветку дуба. Тем временем пилот сбившего их самолета приметил неподалеку просторную поляну и пошел на снижение. Мика и Одри на мгновение замерли на ветке, затем дружно спрыгнули вниз. Пролетев пять метров, оба благополучно приземлились на кучу опавшей листвы. Оба вскочили на ноги и бросились бежать в глубь леса, замирая от ужаса перед наступающей на них темнотой и тишиной. Они пытались сдерживать кашель, который мог выдать их, но оба снова и снова заходились в приступах кашля: холодный ночной воздух обжигал их легкие, заполненные едким дымом от горящего пластика в кабине самолета. Одри и Мика неслись сквозь чащу, это был бег от смерти, которая шла за ними по пятам. Мика слышали тяжелый топот у себя за спиной и хруст ломающихся веток — пилоты Гормана преследовали их. Одри бежала впереди, поскольку ее искусственные глаза видели встающие на пути стволы деревьев. Мика не видел ничего, только изредка, поднимая лицо вверх, ему удавалось различить на фоне звездного неба спутанные ветви деревьев. Он наугад мчался следом за Одри, понимая, что с каждым шагом все дальше и дальше уходит от Элли.

Как же нам выпутаться из этой заварухи, в отчаянии думал он, налетая на сучья и спотыкаясь о коряги. Как нам вернуться домой?

Наконец Одри остановилась и, задыхаясь, привалилась к стволу дерева.

— Уф, кажется, оторвались, — выдохнула она, — Спасибо КОРДу, их спортивный лагерь пошел нам на пользу.

Пытаясь сдержать рвущееся из груди дыхание, оба прислушались. Мика чувствовал, как зловещая тишина непроницаемой завесой окутывает их со всех сторон. Вдруг где-то в глубине чащи раздался треск веток, затем ночную тишину прорезал звук, от которого кровь стыла в жилах, — по лесу пронесся низкий протяжный вой.

— Ты слышал? — Одри вцепилась в плечо Мики.

— Да, — медленно произнес он.

— Это похоже на…

— Вой волков.

В следующее мгновение они услышали еще один леденящий душу звук — пронзительный человеческий вопль. Звук шел издалёка, но им казалось, что весь лес наполнился этим криком. Мика содрогнулся от ужаса.

— Нет, это не могут быть волки, — прошептала Одри. — Они все вымерли.

— Ага, и наше соревнование было невинной игрой, а за Стеной нет ничего, кроме желтой ядовитой пыли, — саркастически хмыкнул Мика. — Я больше не верю ни одному их слову. Они все врут. И я полагаю, что это именно волки. А кто еще, по-твоему, может завывать ночью в глухом лесу?

Мики и Одри услышали еще один вопль, на этот раз гораздо ближе к тому месту, где они стояли. Оба вздрогнули и прижались к стволу дерева.

— Волки убивают людей Гормана, — шепнула Одри. — Бежим, пока они до нас не добрались!

Одри сорвалась с места и бросилась бежать, Мика припустил за ней. Они неслись так, словно волки уже шли по их следу. Одри совершенно потеряла голову от страха. Несмотря на свою способность видеть в темноте, она натыкалась на стволы деревьев, поскальзывалась на опавшей листве, падала, вскакивала и бежала дальше, уводя Мику все глубже и глубже в темноту и тишину лесной чащи. Но их безумная попытка ускользнуть от волков оказалась совершенно бессмысленной. Вскоре Одри и Мика поняли, что окружены. Увидев прямо перед собой горящие красным огнем глаза, они остановились как вкопанные, наивно полагая, будто темнота поможет им укрыться от волков. Справа и слева появилось еще несколько светящихся красных точек, за ними тянулись яркие лучи голубого света, перемешанные с тонкими золотистыми нитями. Светящиеся точки мелькали между стволами деревьев, подбираясь все ближе и ближе, пока не оказались почти вплотную, так что Одри смогла разглядеть окружающих их животных.

— Ты не поверишь, — шепнула Одри. Она видела с десяток темных силуэтов, которые скользили между стволами деревьев, — они похожи на собак, ну тех, из ямы. Мика, это были волки! О боже, они огромные. Думаю, нам надо просто тихо стоять, пускай они понюхают нас.

— Полагаю, другого выбора у нас нет, — согласился Мика.

Он увидел темный силуэт, отделившийся от ствола дерева; животное находилось метрах в трех от них. Мика ахнул — волк действительно был огромным, его голова находилась примерно на уровне плеча взрослого человека.

— Боже, какое страшилище, — прошептал Мика, чувствуя, как спина покрывается холодным потом.

Металлические когти зверя были величиной с человеческий палец; при тусклом свете луны Мика заметил, что когти волка вымазаны свежей кровью. Припадая к земле, он медленно подкрадывался к Мике и Одри. Верхняя губа волка подрагивала, открывая острые клыки; в горле клокотало низкое рычание, красные глаза горели злобным огнем. Когда в затылок Мике ткнулся холодный влажный нос, он зажмурился и начал молиться. Прошло несколько секунд — Мика ждал, что зубы волка сейчас вопьются ему в глотку. Однако ничего не происходило. Он решился приоткрыть один глаз и с удивлением обнаружил, что вокруг них собралась вся стая. С десяток гигантских зверей с серебристыми, перепачканными свежей кровью мордами лениво кружили возле дерева. Один из волков сел на землю, другой зевнул, третий поглядывал через плечо в глубь чащи, словно у него были какие-то другие, более важные дела и волку не терпелось поскорее уйти отсюда.

— Я чувствую их, — прошептал Мика. — Точно так же я чувствовал их в яме.

— Смотри, за их головами тянутся золотистые лучи, — сказала Одри. Она вытянула руку и коснулась кончиками пальцев проходящего мимо волка. — Они такие же, как ястребы, — наполовину живые. Это почти настоящие волки!

Один из волков навострил свои серебристые уши, поднял вверх нос и втянул ноздрями воздух. Остальные тоже стали принюхиваться, затем вся стая развернулась и потрусила прочь. Мгновение — и животные скрылись в темноте.

— Они разорвали людей Гормана.

— Но не тронули нас.

— Странно.

Оба сползли по стволу дерева и опустились на опавшую листву. Впервые в жизни Одри и Мика прикоснулись к настоящей живой земле. Земля была влажной, мягкой и пахла свежестью. Они молча сидели под деревом и смотрели в темноту, не зная, ушли ли волки насовсем или еще вернутся за ними. В лесу было холодно, дыхание вырывалось изо рта облачками белого прозрачного пара. Оба замерзли, но, погруженные в созерцание леса, Мика и Одри не замечали холода; они вообще не чувствовали своих тел. В темноте и безмолвии ночи лес начинал приоткрывать перед ними свои тайны. Деревья, земля, замшелые кочки, старые пни — все вокруг горело золотом, но это не было блеском Золотых Башен, построенных руками человека, этот свет был сиянием самой жизни. В лес пришла ранняя весна. Разбуженные ее дыханием, деревья сияли от корней до макушек; молодые, только что проклюнувшиеся листочки наливались теплым оранжевым светом; на проталинах, там, где днем солнечный свет мог согреть их, появились первые подснежники, земля была устлана мягким ковром из мха и прошлогодней листвы. Но на этом чудеса не кончались. Кругом шло непрестанное движение! Повсюду были живые существа, которые ползали, скакали, бегали и летали. Одри сгребла в кулак прелые листья и поднесла их к глазам, среди листьев копошились маленькие золотистые существа.