Ахилл

Перед рождением Париса последняя царица Трои увидела вещий сон.

27. Сон Гекубы

Цицерон в трактате «О дивинации» пишет, что так как сном душа отвлекается от общения и взаимодействия с телом, то она вспоминает прошлое, созерцает настоящее и провидит будущее. Тело спящего лежит точно мертвое, душа же полна жизни и энергии.

Многие сон Гекубы называют одним из самых знаменитых оракулов, полученных во сне притом вне особого храма, где гадание осуществлялось именно по снам. Поэтому о об этом знаменитом сновидении знали многие и рассказывают о нем по – разному.

Аполлодор говорит, когда у Гекубы должен был родиться второй ребенок, ей приснилось, что она родила пылающий факел, который затем сжег весь ее город. Приам узнал от Гекубы, какой сон она видела, и послал за своим сыном от первой супруги Арисбы Эсаком, который был искусным толкователем снов, научившись этому искусству от своего деда с материнской стороны Меропа. Эсак провещал, что, если дитя, которое должно появиться на свет, вырастет, то, возмужав, оно принесет гибель всей родине и поэтому его обязательно следует выбросить так, чтобы ребенок умер.

Хор в «Андромахе» Еврипида поет: о, зачем Париса мать щадила, над своим страданьем задрожав? Пусть Идейских бы он не узрел дубрав! Не о том ли вещая вопила, Феба лавр в объятиях зажав, чтоб позор свой Троя удалила? Иль старшин Кассандра не молила, к их коленям, вещая, припав?

Однако на этот раз Кассандру не послушали не потому, что отвергнутый ею Феб (лучезарный, сияющий) выпросил один поцелуй, во время которого коварно плюнул ей в рот, чтоб ее прорицаниям не верили, а потому, что прославленный в веках трагик ошибся – все говорят, что Кассандра родилась позже Париса и никак не могла вещать при его рождении.

Гигин же говорит, когда Приам, уже имевший многочисленных детей от брака с Гекубой, узнал, что опять беременная супруга увидела во сне, что рожает горящий факел, обратился к оракулам. Все снотолкователи, когда им рассказали об этом видении, велели обязательно умертвить и как можно быстрее новорожденного ребенка, чтобы он не послужил гибели отчизны и всего троянского народа. Поэтому, когда Гекуба после ужасного сна родила ребенка, она отдала его царским стражникам, чтоб они его убили, но те из жалости оставили его живого в горах, где паслись многочисленные стада. Пастухи же, найдя его, вскормили и воспитали, как своего сына и назвали Парисом (у фракийцев это имя означало «юноша»).

Домочадцы царя рассказывают, что, узнав о зловещем сне супруги, Приам запросил у Дельфийского бога, как ему отвратить несчастья, тем сном предвещенные.

Энний в несохранившейся трагедии «Александр» говорит, что оракул Аполлона голосом божественным возвестил, что сын у Приама и Гекубы вскоре родится, и надо воздержаться его растить, ибо тот, возмужав, неизбежным крушением станет для Трои священной и всему роду Приама верной гибелью.

Некоторые говорят, что Приам от природы обладал мягким характером и потому не смог умертвить своего сына от Гекубы Париса и, чтобы успокоить домочадцев и старейшин города, тайно отдал его на воспитание своим пастухам.

Однако другие отзываются о последнем троянском царе иначе. Они утверждают, что Килла, сестра Гекубы (или, согласно Аполлодору, самого Приама), жена брата Приама Фимета родила от любвеобильного Приама сына Муниппа в тот же день, когда Гекуба родила Париса. Узнав пророчество, что рожденный в тот день ребёнок погубит Трою, Приам спрятал Париса и собственноручно убил и Киллу, и её сына, либо приказал это сделать своим охранникам при нем, чтобы лично проследить за исполнением.

28. Парис (Александр)

Малала в «Хронографии» говорит, когда у Гекубы родился Парис, его отец Приам отправился в прорицалище Фебово и вопросил оракула о своем новорожденном сыне. И дал ему оракул такой ответ:

– Родился у тебя сын Парис, дитя которому предначертано принести несчастье ужасное, ибо когда он достигнет тридцати лет, он погубит не только тебя и твою семью, но и все царство Фригийское.

Услыхав это, Приам тотчас же дал сыну другое имя – Александр и велел отнести его в глухое селение Амандр, чтобы рос он там у какого-нибудь селянина, пока ему не минет тридцать лет, о которых говорил оракул. Приам, обнес это селение высокой прочной стеной и назвал его городом Парием. Так и вырос Парис-Александр в тех местах. Он был изрядного роста, красивый, сильный и проворный, но трусливый, речистый и стремящийся к всяческим удовольствиям. Он был хорошо воспитан и образован, и сочинил похвальную речь Афродите, в которой в том числе утверждал:

– Выше златой Афродиты нет богини, и ни Гере, ни Афине ее не превзойти. Ведь Афродита – это самое сильное желание, а от желания рождается все, ведь охота пуще неволи…

Когда минуло тридцать два года, Приам подумал, что срок, определенный Парису оракулом, миновал, и он, уже ничего не опасаясь, послал за ним и вернул его, ведь он любил сына.

Согласно Филострату, Александра возненавидели все троянцы, он не был хорош в бою, хоть видом был весьма красив, с пышными волосами, приятным голосом и обходительными манерами. Он мог сражаться всякими способами, но предпочитал лук и в стрельбе из него не уступал самому Пандару. Он любил носить шкуру барса и, подобно Аполлону, не выносил ни малейшей грязи на волосах или коже даже во время сражения, чистил до блеска ногти на пальцах. У него был чуть крючковатый нос, очень белая кожа, одна бровь немного выступала вперед.

Большинство склоняются к тому, что Приам не умертвил новорожденного сына от Гекубы, но приказал рабу Агелаю отнести его на склон горы и убить. Мягкосердечие Агелая не позволило ему воспользоваться верёвкой или мечом – он просто оставил ребёнка на горе Иде. В подтверждение того, что он все-таки выполнил повеление Приама, Агелай принес царю отрезанный собачий язык, и потому говорят, что Агелая подкупила Гекуба, чтобы он не убивал Париса.

Брошенное дитя, согласно Ликофрону и Элиану, стала вскармливать медведица и кормила его в течение пяти дней, или, как говорят некоторые – в течение года.

Говорят, через некоторое время Агелай пришел туда, где оставил ребенка и увидел, что тот жив и невредим. Принеся к себе домой ребенка в котомке, Агелай стал его воспитывать, как своего, назвав мальчика Парисом потому, что похожим словом называлась котомка. Когда Парис подрос, он выдавался среди других юношей своей красотой и силой. Он отбивал пиратские набеги и защищал стада овец, и за это его прозвали Александром (защитник мужей).

Юный Парис пас идейские стада, и в это время его первой возлюбленной стала дочь бога троянской реки Кебрена (или Эния) нимфа Энона, искусная во врачевании, которому она, будучи совсем маленькой, научилась у Аполлона, когда он служил у Лаомедонта.

Овидий в «Героидах» приводит письмо Эноны к Парису, в котором она попрекает своего возлюбленного:

– Знатен ты не был еще, но я и тогда не гнушалась, – дочь великой реки, нимфа, – союза с тобой. Сыном Приама ты стал, но – стесняться нечего правды! – Был тогда ты рабом, и раба, нимфа, взяла я в мужья… Тополь, я помню, стоит на речном берегу над водою, есть и поныне на нем в память мою письмена. Тополь, молю я, живи у обрыва над самой водою и на шершавой коре строки такие храни: «В день, когда сможет Парис дышать и жить без Эноны вспять, к истокам своим, Ксанфа струя побежит». Ксанф, назад поспеши! Бегите, воды, к истокам! Бросив Энону свою, дышит Парис и живет.