Академик

Выйдя от Насти, Академик, подмигнув Татьяне, попросил.

— Таня, ты не гони ее если что, ребенок она, хоть и дурной.

Женщина, подскочив к нему, обхватив за плечи и с силой прижавшись, затараторила.

— Миленький ты мой, тебе бежать надо, поверь мне уж я-то про всех все в стабе знаю. Никто эту образину не может победить, говорят, что он заговоренный самим Ульем. В него и стреляли, подлавливая на кластерах, и отрядом убить пытались, понимаешь, никто не смог.

Улыбнувшись, Академик, нежно обняв женщину, проговорил.

— Не надо, моя хорошая. Пойдем, просто посидим обнявшись. Какая же ты красавица, только немного взлохмаченная и глазки, припухли.

Их посиделки прервал неожиданный визитер. Гангрена, после того как его пригласили входить, втянув голову и немного повернувшись боком, преодолел дверной проем. Глянув на растерянно смотрящую на него Татьяну, гость проголосил.

— Звиняйте Таня, мне бы без лишних ушей, с Академиком перетереть базар, за жизнь треба.

Татьяна, с согласия Академика, опасливо косясь на гарилоподобного Гангрену, вышла из зала, прикрыв за собой дверь.

— Я вот че зашел. Про рамс твой с уродом местным прослышал. В общем, эту падлу на моем веку много кто пытался вальнуть, но никто не мог. Я от проверенных Людей слышал…

Сделав многозначительную паузу, Гангрена кивнул головой, в сторону границы стаба.

— Кто его валит, тот сам жмурится. Толи дар у него такой, толи еще чо, хер его знает. В натуре, если зажмуривать его собрался, то не проканает. Ну, побазарили если чо, мне пора, а ты надеюсь тему всек.

Смотря вслед осторожно протискивающемуся в дверной проем Гангрене, Академик произнес.

— Спасибо.

Растворенный в черно-белом восприятии, мир вокруг Академика, заставлял раз за разом сдерживать свои эмоциональные порывы, стремительно стремящиеся вырваться из-под контроля. Глубокий вдох и неспешный выдох, легкий, невесомый шаг по траве, к своей затаившейся цели. Он не видит засевшего в засаде на него Кванта, со своей знаменитой на весь регион Нолдовской гаусс винтовкой, но четко знает, где он, звериное чутье невозможно обмануть. Снова легкий шаг, и чувство, что ты уже за спиной у жертвы, заставляет волоски по всему телу встать дыбом. Он видит место где расположился враг, нет, самого кваза не видно, только место, похоже жертва обладает навыком визуальной маскировки. Нет, обмануть зверя невозможно как не маскируйся, ты, вот здесь. Академик, приставил ствол Вала в пустоту, предполагая где находится голова кваза. Не ошибся, маскировка невидимости стала пятнами сползать с ошарашенного Кванта, выдавая его на лежке.

— Здравствуйте.

Произнес Академик, отпуская своего внутреннего зверя на отдых. Видя, как мир начал наполняться красками, светящее солнце Улья, играющее своими лучами, заставило слегка прикрыть один глаз. Замерший в застигнутой позе кваз, прошипел в ответ.

— Нашел-таки, не зря о тебе всякое говорят. И думаю многого не договаривают. Стреляй, не тяни кота за яйца.

Вопреки ожиданию жертвы, выстрела не последовала, Академик, убрав ствол винтовки от головы кваза, со своей открытой улыбкой, произнес.

— Квант, я перед всеми богами Улья, дарю тебе жизнь. Распоряжайся ей по своему усмотрению.

Забросив Вал на плечо, мужчина, продолжая счастливо улыбаться, повернувшись к квазу спиной, зашагал прочь. Яркое солнце, зеленая трава, легкий шелест ветра, до чего все-таки хорошо все это чувствовать, осознавать. Только побывав сознанием в звере, начинаешь ценить, то, что ты человек. Идя прочь, он прекрасно чувствовал, как резко развернувшийся на лежке Квант, вскидывает свою знаменитую винтовку в огромных руках, наводя прицел на его спину. Вынырнувший из невидимости, за спиной кваза рубер, в одно мимолетное движение, захватив свою еду за голову, откусил ее от тела. Лишенное своей управляющей части, туша кваза переломившись упала на землю, смешно дрыгаясь в агонии и исторгая из себя резко пульсирующие фонтанчики крови. Довольный Василий, с хрустом раскусил оторванную голову, разжевывая ее словно конфетку. Он уже было напугался, что ничего не случится, и вожак отпустит эту еду восвояси. Стоило два дня на нее охотиться, выслеживая. В животе булькает все от голода, ну наконец то. Остановившийся на месте Академик, с сожалением смотрел на довольного зама, быстро уплетающего свою добычу. Вот ведь, обидно до глубины души, он и вправду поверил своим чистым помыслам, но похоже в мире Улья действует закон: не одно доброе дело не должно остаться безнаказанным. Да, конечно, он подстраховался, дождавшись Василия по его зову спешно пришедшего к нему на подмогу. Но ведь надежда была, этому существу только что подарили жизнь, а он взял и выбросил ее в пасть рубера. Улей всему свидетель. Василий, отрывая очередной кусок от туши кваза, сдвинул его с места лежки. Направленный взрыв, стал полной неожиданностью для Академика. Ударная волна выбила дух из мужчины, швырнув того на землю и протащив изломанной куклой метра три. Осколки, разорвав тело по живому, впились в его нутро, заставляя выть от боли. Скорее на вдолбленных наставником рефлексах, чем осознавая, скрюченными пальцами, Академик нашарил пластиковую коробку в кармане разгрузки. Разломав ее пополам, выковырял оттуда одноразовый шприц, наполненной серой массой. Спек, это его шанс, маленький, призрачный, но все-таки шанс, думалось летящему в зияющую пустоту Академику.

Глава 29

Из темноты покоя, Академика периодически вырывала пронизывающая по всему телу боль. Начинающаяся неожиданно, не с того ни с сего, вспыхивая ветвистой молнией, пронзающей все тело. Он, подсознательно чувствовал, что жизнь неизбежно угасает в нем, постепенно покидая его тело. После очередного приступа дичайшей боли, мужчина, ухмыльнулся про себя, теперь ему, воочию, стала понятна услышанная когда-то фраза: умереть не страшно, страшно жить. Да, как же страшно жить, зная, что в какой-то момент на тебя обрушится внезапный поток боли, раздирающий твое тело, заставляющий корежиться и трястись, чувствуя, как по щеке бежит слеза и при этом ты не в силах даже застонать. Да сколько же ты будешь меня мучать, Улей? В лицо что-то ткнулось, холодное и влажное, игнорируя все усилия, хоть как-то отстраниться, этот холодный кусок продолжал преследовать рот Академика. Наконец, не в силах больше упираться он аккуратно впился зубами в это. Это, вот ведь, даже на грани, между миром живых и мертвых страшно произнести что это. Ясно стало одно, раз проглотил первый кусок будет и второй, и третий, Василий не отстанет, бросив на произвол судьбы, а там, запущенная регенерация иммунного, вернет его к жизни. Несмотря на страх осознания уплаченной цены, за возращения в мир живых, открыв рот он принял решение. Академик, снова попытался отстраниться и приоткрыть глаза, желая утолить глупое любопытство, какая разница, рука это или нога, это Квант. В какой-то момент, ему все-таки удалось разглядеть, крупную, изжелта, берцовую кость перед своим лицом. Выздоровление шло очень медленно, мало того, что ударной волной повредило внутренние органы, так еще и нашпиговало осколками по самое не хочу. Едва набравшись сил на кормежке Василия, Академик, матерясь по чем свет, осторожно начал вытаскивать из себя осколки, складывая их небольшой кучкой с лева от себя. На сегодняшний день, их получалось семнадцать, это те, до которых удалось дотянуться. Чертыхнувшись в очередной раз, погонщик, сжав зубы, проговорил сам себе.

— Попробуй, пожалуйся на судьбу, все в перед прилетело. Херово ему, достать он все не может, мля, вот как бы ты все это из задницы выковыривал?

Затихнув на время, пока уймется боль, он, выждав момент пошарил рукой с права от себя. Ага, нашел, медленно подтянув к себе кусок, вырванный из пойманного рубером на кластере бедолаги, принялся отгрызать от него маленькие кусочки. Решение жить принято, значит нужно восстанавливаться. Василию спасибо, кормит со своего стола. Все хорошо, только соли не хватает, мясо сладчит.

Возможность встать, пришла вопреки ожиданию, сразу. Возникло чувство, что это по силам мужчине, и он, замирая от постреливающей в теле боли, осторожно, мелкими движениями, привстал сперва на колени, затем опершись на изрешеченный осколками ствол дерева, выпрямился во весь рост, давя возникшее головокружение и тошноту. Картина места его лежки не укладывалась в сознание. Размазанное говно, обрывки грязной, пропитанной кровью одежды из которой Академику удалось выбраться, кучка сложенных осколков, которые он достал с диким трудом из себя и в довершении этого логова зверя, обглоданные до бела кости, явственно принадлежавшие…

Делая ревизию оставшегося у него имущества, Академик, ругался матом в голос, абсолютно не стесняясь в выражениях и не удивляясь своему умению, закрутить эти выражения в не передающуюся спираль осознания. Это же надо такому случиться, его гордость, прошедшая с ним не одно боестолкновение, Вал, был пробит в трех местах осколками и похоже уже восстановлению не подлежал. ГШ-18, как в насмешку, разворотило крупным осколком, аккуратно посередине. Со страхом, потянув из ножен подаренный Гангреной нож, обнаружил в своей руке только рукоять, клинок остался в ножнах. Боевой нож, добытый как трофей так же отсутствовал, его похоже просто сорвало ударной волной при взрыве. Сжав до боли кулаки, Академик с лютой ненавистью вспомнил Кванта, туда тебе подлюка и дорога, при этом его взгляд опустился на свой впалый живот.

Порадовало только одно, это уцелевшая, знаменитая на весь регион, Нолдовская гаусс винтовка кваза.

Накрыв своим даром, пару бегунов и неплохо развитого топтуна, под недовольное урчание Василия, Академик, навьючив трофейную винтовку на одного из зараженных, отправился в путь. Пора выбираться из своего затянувшегося рейда. Для начала, определив приоритетным для себя, привести свой внешний вид в подобии человеческого, а то, попадись он кому на глаза, пристрелят, перепутав с пустышом. По дороге, попался небольшой поселок, городского типа. Неспешно осматривая который, Академику удалось насобирать воды для своей помывки, потому как благоухал он, тем, в чем валялся на земле не в силах подняться, плюс остатки его рациона. Найдя ножницы, он как попало обкромсал свои отросшие патлы, затем, была помывка с двойной сменной воды. Как же хорошо ощущать себя чистым до скрипоты, пахнущим шампунем, и наконец, с коротко остриженными ногтями, не цепляющимися за все подряд. Заночевав в поселке, Академик наконец наслаждался найденной человеческой едой. Банка с солеными огурцами, сухари, пусть и с плесенью, но это хлеб, а этим словом все сказано. Не густо, но какое наслаждение, деликатес, посмеивался про себя мужчина.