Акедия

Палладий наглядно представляет картину повседневной жизни аввы, слава о котором разошлась стремительно, что не могло не вызывать ревность некоторых собратьев, не так часто посещаемых [15] :

Таково было его обыкновение: братья собирались у него по субботним и воскресным дням. Всю ночь они открывали ему свои мысли. До восхода зари они внимали его словам, исполненным силы, и уходили, преисполненные радости, воздавая благодарение Богу; ибо воистину учение его было кротким. Когда все уже были в сборе, он молил их: «Братья мои, если у кого из вас есть глубокая или недужная мысль, пусть он молчит, пока другие братья не уйдут, и тогда он свободно задаст свои вопросы наедине. Не будем говорить перед братьями, чтобы никто из меньших сих не погиб, или чтобы боль сердца не поглотила кого». О его исключительном гостеприимстве говорит тот факт, что каждый день он принимал в своей келье пять-шесть гостей, которые приходили к нему издалека, чтобы получить от него наставления, увидеть его ум и плоды подвизания. Многие дарили ему деньги; известно, что у брата-эконома, который служил в его обители, хранилось более 200 серебряных монет [16] .

15

Cf. Historia Lausiaca 26, 1 (о Хероне); Historia Lcmsiaca syr. 73, 4 (о Евкарпии).

16

Vita Ev E. F. (Amel. P. 114–115).

Этому образу вполне отвечают творения самого Евагрия. Как и другие монахи Келлии, он жил отшельником в затворе; судя по данным археологических раскопок, (келлион) представлял собой небольшой дом из двух или трёх комнат, с внутренним двориком и оградой вокруг. В течение недели монах оставался в своей келлии, предаваясь молитве, созерцанию и труду (Евагрий «преизящно писал оксиринхским пошибом» и зарабатывал свой хлеб переписыванием книг) [17] .

17

См. PALLADII Historia Lausiaca 7. Этот обычай ярко описывается в статье: A. GUILLAUMONT. Histoire des moines mix Kellia II Aux origines du monachisme chretien. Bellefontaine, 1979. P. 151–167. (Spiritualite orientale; 30). По-прежнему сохраняет актуальность монография: H.G. EVELYNWHITF. The Monasteries of the Wddi 'n Natrun. Part П: The History of Nitria and of Scetis, reprint. New York, 1973. P. 168 ss. Общий обзор результатов археологических раскопок в Келлии см. в кн.: Leslie monastique des Kellia (Basse-Egypte) : Recherches des annees 1981 – 1983. Louvain, 1984. Le site monastique copte des Kellia, sources historiques et explorations archeologiques: Actes du Colloque de Geneve, 13–15 aout 1984. Geneve, 1986. Les KELLIA. Ermitages copies en Basse-Egypte. Musee d'Art et d'Histoire. Geneve, 12 oclobre 1989 7 Janvier 1990. Geneve.

Только по субботним и воскресным дням братская община (синодия) собиралась для совместной молитвы и общего богослужения, за которыми следовали общая трапеза (агапе) [18] и духовные беседы. Долгие часы уединённого самоуглубления и нередкие «откровения сердца», которые Евагрию приходилось услышать в пустыне, необычайно обогатили его ум познаниями в области человеческой души. В своих творениях, обращённых большей частью к другим аскетам (в основном, к отшельникам, иногда – к киновитам), Евагрий обнаруживает осведомлённость и редкую проницательность в вопросах психологии, по этой причине его иногда даже называют «Фрейдом до фрейдизма». Ниже мы приведём многочисленные фрагменты, которые раскрывают его личность с этой стороны.

18

Cf. С. DONAHUE. The АГАПН of the hermits of Scete // Studia monastica. 1959. № 1. P. 97–114.

В более пространной редакции жития, составленной Палладием, рассказывается о том, что сам Евагрий в определённые моменты прибегал к советам более опытного монаха Альбина Римлянина, жившего поблизости. (Даже самые великие аскеты-пустынники нуждаются в духовном отце). Упомянутый выше Альбин, как Руфин и Мелания, происходил из римской аристократии, он неоднократно упоминается в «Лавсаике» среди лиц, входивших в ближайшее окружение Евагрия и Аммония. Его трилогия «Слово о духовном делании, или Монах» – «Умозритель» – «Умозрительные главы» [19] посвящена монаху Анатолию Испанцу, который приходился родственником Альбину и до ухода в пустыню был богатым нотариусом (notaries). Итак, мы оказываемся в кругу знатных особ, отрёкшихся от мира и посвятивших себя монашескому деланию на христианском Востоке.

19

О Евагрий и Альбине см. греч. фрагмент пространного Жизнеописания Евагрия в кн.: С. BUTLER. The Lausiac History: of Palladius. Cambridge, 1898. Vol. I. P. 135; Vita. P. 21. Об Анатолии см. коптское Житие Аввы Памва в кн.: A. de VOGUE. Palladiana II: La version copte de I'Histoire Lansiaque II Studia monastica. 1990. a. 32. P. 323–339; P. 337 (fragment F). Об Анатолии и Евагрий см. A. GUILLAUMONT. Evagre le Pontique. Traite pratique ou Le moine. Paris, 1971. P. 483 (Sources chretiennes; 171).

Можно предполагать, что Мелания сама доверила своего ученика, ещё недостаточно утвердившегося в своём монашеском призвании, этому испытанному монаху. Более всего Евагрий почитал его за исключительную кротость. Смирение сердца он ставил превыше всех добродетелей, ведь её стяжали не только Моисей и Давид, но и сам Христос. По его мнению, только она открывает путь к истинному познанию Бога [20] .

За свои умозрительные сочинения Евагрий был удостоен прозвища «философ в пустыне» [21] , которое мы встречаем уже у церковного историка Сократа [22] . Это совершенно справедливо, если брать слово «философ» в том значении, какое оно имело в христианской древности. На фоне господствующей языческой философии христианство выступает как подлинное «любомудрие», в котором речь идёт о любви не к мудрости века сего, а к Премудрости Божьей. В этом свете слово «философия» выражало идею совершенного единства подлинно христианского жития и богопознания. Так, сам Евагрий говорил о Григории Богослове как о своём «педагоге» в области «высшей Философии» [23] . Таким образом, было бы неправильно считать Евагрия философом в современном значении слова, поскольку нет оснований полагать, что на протяжении шестнадцати лет, проведённых в египетской пустыне, он предавался собственно философским умозрениям.

20

Ср. Числ 12:3; Пс 131:1; Мф 11:29. Epistula 56.

21

Именно так озаглавлено посвящённое ему исследование A. GUILI.MJ-MONT. Un philosophe an desert: Evagre le Pontique //Revue de I'Histoire des Religions. 1972. a, 181. P. 29–56.

22

SOCRATES SCHOLASTICUS Historia ecclesiastica IV, 23 (PC 67, 516 A): «Учеником их (двух Макариев) был Евагрий, и Евагрий, считавшись прежде философом на словах, стяжал философию на самом деле». (Цит. по кн.: Церковная история Сократа Схоластика. СПб.: Тип. Фишера, 1850. С. 261).

23

Epistula 63, 2 ss.

Будучи монахом (хотя в христианской древности в самом облике монаха охотно усматривали черты Философа, «влюблённого в Божью Премудрость»), он посвятил себя стяжанию чистоты сердца, которая, по слову самого Христа, ведёт к созерцанию Бога [24] . Однако занятия философией – «диалектикой» – он считал бесполезным и даже вредным времяпрепровождением [25] .

Его психологическое учение, по праву получившее широчайшую известность, служит единственной цели: чтобы человек вновь стал способен к любви и «способен к Богу». Для этого необходимо победить страсти, которые искажают само человеческое естество, лишая его способности любить. Для одержания этой победы надлежит знать, каким образом страсти распаляются бесами и затем воздействуют на человеческую душу.

24

Мф. 5:8.

25

Kephalaia Gnostika IV, 90; Epistula 62, 1.

Евагрий был подлинным «учителем духовной жизни». Палладий, в течение девяти лет прибегавший к его советам, говорит о нём: «мой учитель» [26] , который «ввёл меня в жизнь во Христе» (то есть духовное делание) и просветил ум к «духовному разумению Святых Писаний» – излюбленный предмет тех, кто избрал своим поприщем созерцательное житие [27] . Насколько можно судить по этому Жизнеописанию, для своих близких Евагрий был, прежде всего, «духовным отцом» и гораздо в меньшей степени учёным или мудрецом – так о нём говорят только те, кто знает понтииского монаха лишь по его книгам. Чтобы читать умозрительные сочинения Евагрия, не искажая смысла, следует помнить, что их автор был, прежде всего, духовным учителем [28] .

26

Historia Lausiaca 23.

27

Vita Ev., Ab. (Amel. P. 105).

28

Cf. G. BUNGE. Geistliche Vaterschaft. Christliche Gnosis bei Evagrios Pontikos // Studia Patristica et Liturgica. 23. Beiheft. Regensburg, 1988; A. GUILLAUMONT. Evagre le Pontique. Le Gnostique. Paris, 1989. P. 24 ss. (Sources chretiennes; 356).

Из всего богатейшего духовного наследия Евагрия, в этой книге мы обратимся к тому, что до сих пор не утратило своей значимости, – к его учению об унынии. На эту тему писали многие авторы до и после Евагрия, об этом говорится в «Изречениях святых отцов», в частности, в первой апофтегме [29] Антония Великого:

Рассказывают о святом авве Антонии, что он, жительствуя в пустыне, однажды подвергся душевному смущению, унынию и особенному нашествию мрачных помыслов. Находясь в этом состоянии, он начал изливать печаль свою пред Богом. «Господи, – говорил он, – хочу спастись, но помышления мои никак не допускают меня совершить это. Что мне делать со страстями моими? как мне спастись?.» Встав с того места, на котором сидел, и немного отошедши, он сел в другом месте, и вот видит известного ему человека, тщательно занятого трудом рук своих. Этот человек то вставал, оставляя рукоделие, и молился, то вновь возвращался к рукоделию: он сшивал листья пальмы. Потом опять вставал и молился; после молитвы опять принимался за рукоделие. Поступавший таким образом был Ангел, посланный Богом ободрить Антония и возбудить его к мужеству. И услышал Антоний глас, исшедший от Ангела: «Антоний! поступай так и спасёшься». Услышав это, Антоний очень обрадовался и ободрился: он начал поступать так и спасся [30] .

29

АПОФТЕГМА (греч. ), краткое изречение, афоризм.

30

Отечник. Избр. изречения святых иноков и повести из жизни их, собранные еп. Игнатием (Брянчаниновым). 4-е изд., фототип. Брюссель: Изд-во «Жизнь с Богом», 1963. С. 37–38.

Как мы уже сказали, Евагрий был наследником целой «традиции» и всячески призывал изучать деяния и наставления святых отцов, чтобы не сбиться с пути [31] . Он первый разработал «теорию» уныния, позднейшие авторы будут лишь более или менее удачно повторять уже сказанное им. Поскольку в наши намерения не входило предложить читателю полное исследование об унынии [32] , мы ограничимся учением Евагрия, что позволит составить некоторое представление о его исключительно богатом духовном наследии в целом, ценность и полезность которого для современного человека не вызывает ни малейшего сомнения. Тем более, что в своих творениях Евагрий передаёт нам знание, почерпнутое им из собственного духовного опыта, а не из книг. В одном из своих посланий он открыто признаётся в том, что и ему был ведом этот порок уныния:

31

Epistula 17, 1; Praktikos 91.

32

По этому вопросу существует обширная и разнообразная литература, см. Библиографию, помещённую в приложении к этой книге.

Ты посетил сидящего во тьме и в сени покаяния, и ты просветил очи, непрестанно взиравшие к утешению, к свету! Да сподоблюсь я воздать Господу хвалу за утешение твоего письма, которым ты укрепил душу мою, терзаемую унынием; ты вспомнил о «мёртвом псе» [33] , иже аз есмь, до сего дня изгнанный в пустыню по множеству своих злодеяний (…) [34]

Здесь, как это вообще характерно для писем Евагрия, нет ни малейшего чувства превосходства общепризнанного духовного учителя; напротив, перед нами человек, который не скрывает своей уязвимости. Мы увидим, что его учение намного ближе нам, чем это может показаться с первого взгляда.

33

1 Цар 24:15.

34

Epistula 50, 1.

Из всего, что было написано об унынии, мы избрали самое поразительное. В сущности, наставления Евагрия говорят сами за себя, и, несмотря на свою лаконичность, едва ли нуждаются в сторонних комментариях. И лишь поскольку изначально они писались для отшельников и киновитов (соответственно для монахов, живущих уединённо или в братствах), то есть в условиях, существенно отличающихся от нынешних форм религиозной жизни, нам хотелось их объяснить, чтобы тем самым сделать доступными более широкому кругу читателей. «Да простится мне, что разбавил сие драгоценное вино».