Алан

Я молча кивнула, не зная, что ответить.

Да, я знала, что Алан сожалеет, он неоднократно это давал понять, но было приятно услышать об этом.

Конечно, слова не могли загладить поступков, но было лучше с ними, чем без них.

Мы прошли внутрь, так как стоять на холоде на улице больше не представлялось возможным. Снег захрустел под ногами, деревянный подмосток издал характерный звук и через несколько секунд мы оказались внутри.

Набрав в легкие воздуха побольше, я подняла взгляд и огляделась вокруг.

Он был другим.

Дом был другим и все еще прежним одновременно.

Обстановка в нем изменилась, но для меня здесь все еще пахло изменой, болью, обидой, предательством и страхом.

— Может, не стоит? — Я подняла взгляд на Алана, но столкнувшись с решимостью в его глазах, поняла, что все это бесполезно. Алиев был настроен серьезно. — Давай я просто соглашусь на брак и все? — Я попыталась пошутить и бывший супруг это оценил. Улыбнулся уголками губ, взял меня за руку и нежно поцеловал ладонь.

— У нас все получится, детка.

— Откуда у тебя такая уверенность?

— Я уверен в тебе. Я уверен в том, как сильно ты меня любишь, поэтому верю, что у нас все получится. Я уверен в том, что чувствую к тебе. Ни на минуту с момента нашей встречи я не переставал тебя любить. Иногда вел себя гадко, но все равно любил. Я верю, что наши с тобой чувства помогут нам забыть прошлое и начать все заново. Хотя бы ради него, — Алан кивнул на живот, намекая на ребенка в моем чреве.

— Нет.

— Что?

— Ради нас самих. Правильно будет делать это ради нас. Тебе не кажется?

— Наверное, ты права. Не знаю, детка, ты всегда была умнее меня, тебе виднее, — усмехнулся Алиев.

– Ладно… может быть, ты и прав. Может быть, эта идея не провальная на корню.

— Нет, она точно не такая. Знаешь, почему? — улыбнулся Алан.

— Почему же?

— Потому что я вижу нас здесь через год с нашим сыном, когда он родится. Вижу нас здесь через пять лет, когда близнецы подрастут. Вижу на Новый год, в кругу семьи, за красиво накрытым столом. Вижу нас здесь через десять лет, когда Амир и Залина закончат школу. Вижу нас здесь еще через много лет. Уже вдвоем, когда дети вырастут и покинут наш дом. Здесь все началось неправильно, наша история началась неправильно, но это наша история и наша жизнь и мы можем ее исправить. Ей необязательно всегда быть такой темной и болезненной. Мы сами можем сделать ее, какой захотим. Тебе только нужно захотеть помочь мне, а я готов завоевывать тебя каждый прожитый вместе день. Мне нужно только одно, чтобы ты сказала «да».

— Да.

Я ответила это быстро. Не раздумывая ни секунды.

Не знаю, как так вышло. Я не знала, что мне нужно было именно то, что сделал Алан. Но это сработало. Я услышала то, что хотела, но не до конца осознавала.

Это были нужные слова.

Правильные до последней буквы.

— Я согласна, Алан.

— Правда? — он широко улыбнулся.

— Да. Я согласна быть твоей и только твоей. До последнего своего вздоха. Но буду требовать от тебя того же. И я абсолютно серьезно.

— Мне нравится такой расклад, — делая шаг мне навстречу, ответил Алан. — Спасибо, детка. За шанс все исправить. И построить крепкий брак.

— И тебе, — я усмехнулась, разрешая ему поцеловать себя в лоб.

— Это за что это?

— За это, — я опустила руки к животу и улыбнулась. — Самый лучший подарок, что ты мог мне сделать. И ты был прав, иногда врачи ошибаются.

— Я рад стараться, — пошло усмехнулся Алан. — После этого сделаю еще один такой же.

— Да нет, это уже вряд ли. Столько чудес у одного человека не случается.

— Не скажи, детка. Никогда не знаешь, как обернется жизнь. Ну и кто-кто, а ты заслужила.

— Может быть, — задумчиво протянула я, касаясь губами щеки своего отныне жениха. — А где мое кольцо?

— Где-то в чемодане, прости, я забыл его достать.

— Никакой романтики! И никаких тебе цветов, шаров и прочего! Думаешь, сделал это один раз и все, больше не нужно? — в шутку пожурила его я.

— Я исправлюсь, заинька.

— Конечно, исправишься, куда ты теперь денешься? — Я подарила Алану мягкий, трепетный поцелуй. — Ты теперь целиком и полностью мой.

Эпилог

— Тебе не удастся переубедить меня таким образом, женщина, — усмехнулся Алан, принимая очередную порцию моих ласок.

— Это мы еще посмотрим. Спорим? — Я укусила супруга за подбородок, затем нежно прошлась дорожкой из поцелуев до шеи, миновала кадык, спустилась к ключичным впадинкам, обвела их языком.

Сладкий. Алан всегда был самым сладким и желанным. Даже спустя столько лет после нашего знакомства, а ведь минуло почти десять, я любила его разве что сильнее прежнего.

Нет, я не понимала тех, кто говорил, что чувства угасают, и страсть нужно поддерживать. Супругом я не могла насытиться с тех самых пор, как мы поженились.

— Все равно нет, Тася, — пробухтел Алиев, не пытаясь увернуться от моих поцелуев.

Упрямство мужа не знало границ. Он редко мне в чем-то не уступал, но если не уступал, то это было чем-то грандиозным. Уломать его вне постели не представлялось возможным. Вот я и пыталась это сделать с утра пораньше.

— Ну почему? Ты должен сдаться! — упрямо хмыкнула я, спускаясь поцелуями к груди.

Я понимала, почему он так твердо держался своего «нет», но все равно считала нужным поступить по-другому.

Да, я знала, что он все еще не может простить свою мать, на этом фоне и с отцом отношения становились все хуже и хуже, но я пыталась изо всех сил примирить их семью. Слишком много времени прошло, слишком много боли все мы испытали, чтобы продолжать эту тихую, незримую вражду и дальше.

Не скажу, что я любила его мать, нет, но… и ненависти к ней у меня тоже не было. Она была неправа — это все, что я четко понимала. И она мать, которая поступала так, как считала нужным для благополучия своего единственного ребенка. Кто знал, как поведу себя я спустя двадцать лет со своим сыном?

— Алиму исполняется полгода. Я хочу, чтобы он знал своих бабушку и дедушку. Хотя бы с одной стороны.

— Вот именно! — Алан бросил на меня сощуренный взгляд. — А где твои-то? Можно ведь их включить в жизнь нашего сына?!

— Да, конечно!

— А что? Мать вроде бы больше не за границей, отец бросил пить. Чем не идеальные бабка и дед?

— Ага, только премии года не хватает! И вообще, не переводи стрелки, Алиев!

Он тяжело вздохнул и поднялся на подушках, облокачиваясь на спинку нашей необъятно большой кровати. Я последовала за ним и поспешно уложила голову ему на грудь.