Алана
Шрифт:
Алана обернулась на мужичка, растянувшегося в улыбке. Он был похож на маленького паучка, который с довольной мордашкой ожидал предвкушения добычи.
– Нет, уж, увольте. Вы мне сами халат вынесите.
– А если он вам не подойдёт?
– А если не подойдёт, натяну, за полчаса не лопнет.
Герман Павлович недовольно вошёл в кладовую и демонстративно закрыл за собой дверь, прямо перед носом Аланы.
Он тщательно стал листать вешалки в поисках самого маленького
Но через пару минут, понял, что это всё тщетно.
Тогда он решил взять самый большой, чтоб его спутница всё - таки поняла свою ошибку.
Взяв огромный халат 58 размера, он довольный вышел из кладовой и любезно помог ей его одеть. Алана утонула в халате, ведь в нём могло поместиться четыре такие девушки её комплекции. Они пошли по коридору и в самом конце он протянул ей бахилы.
– Помочь? - услужливо предложил он.
– Да, я сама справлюсь, - ответила недовольная Алана, надевая их, даже не согнув торса.
– Какая гибкость ног!
– восхитился Герман Павлович в очередной раз.
Мысленно Алана проговорила: «Вот старый козёл. Зачем он мне его подсуетил. С ним же невозможно находиться!»
Но вслух девушка выдавила только недовольное:
– Спасибо! До реанимации ещё далеко.
– Вот, вот дорогая! Мы пришли.
Реанимация была полна людей. Самое непонятное для Аланы было то, что люди под простынями лежали совершенно голые. Мужчины и женщины все в одном помещении.
Алана быстро обошла всю реанимационную палату. Сестры Марии в ней не было.
Девушка была очень расстроена этим обстоятельством. В ней умирала последняя надежда на чудо.
Они уже вышли из реанимации и практически закрыли дверь, как прям за своей спиной Алана услышала кашель. Кашель напомнил ей знакомый голос. Алана обернулась и практически бегом побежала назад.
На самой крайней койке лежал человек с полностью забинтованной головой и стонал.
Открытым был только рот и кончик носа.
Человек закашлял ещё раз.
Это точно! Точно сестра Мария!
Алана упала на колени рядом с кроватью и стала плакать навзрыд. У неё была настоящая истерика.
Испуганный Герман Павлович метался вокруг.
Одна из медсестёр не растерялась и быстро вколола Алане, какой - то успокаивающий препарат.
Алана размякла, наступило состояние полного равнодушия. Её вывели из реанимации и уложили на кровать в соседней палате.
Алана не ожидала сама от себя такой реакции. Весь о смерти сестры Марии она восприняла с большим спокойствием, чем её практическое Воскрешение.
– Вот не бывает идеальных женщин!
– слышала она сквозь лёгкий дрём. Я почти влюбился. Чуть не женился, - причитал испуганный Герман Павлович. Такая красавица, а психически неуравновешенная истеричка. Если так реагирует на боль посторонних людей,
– Наверно, чтобы испытать такие ощущения, - с умничала медсестра. Вот такие и становятся маньяками! Им нравиться чужая боль! Нравится это видеть!
Последние слова резко привели Алану в чувства.
Она открыла глаза и, смотря на умников над собой столпившихся вокруг, ровным уверенным голосом проговорила:
– Да, заткнитесь вы, идиоты! Она мне не посторонняя! Она мне вторая мать! Я думала, она мертва, искала по больницам!
Дайте прийти в чувства. Что за идиотка вколола мне эту хрень. Я же ребёнка кормлю! Грудью. Пошли вон!
От неожиданности толпа над ней сразу разбежалась. Только старушка, лежавшая рядом на соседней кровати, засмеялась писклявым голоском.
Алана отвернулась лицом к стенке и уснула.
Придя в себя, она пошла к главврачу.
– К вам можно?
– спросила она, просунув голову в его кабинет.
– Заходите, заходите.
Алана зашла и села на край стула, стоявшего рядом с письменным столом.
– Я сразу понял, что ваша благотворительность только ширма. Думал, очередная проверка под прикрытием. Ну, нам бояться нечего, у нас всё в идеальном порядке. А тут оказывается - такое.
– В каком она состоянии? Какие прогнозы?
– Вы понимаете, что это конфиденциальная информация?
– Обещанный аппарат УЗИ в силе.
– Алана, вы ходите, чтобы я выставил вас в за шей? Что за разговор? Это подкуп? Я к вам по человечески, а вы, ведёте себя так, словно всё в этой жизни покупается и продаётся. Вы и так устроили концерт в моей больнице. Моё терпение лопнуло.
В ответ Алана мило улыбнулась, как нашаливший малыш.
– Вы мне нравитесь!
– ответила она, обезоружив разъяренного мужчину. - Вы совершенно правы!
Веду себя по-свински. Дело в том, что это очень родной, дорогой мне человек. Она была рядом со мной в самый трудный момент. Сейчас она практически в таком же положении, в котором была я.
Мне надо знать как она? Мне надо знать, чем я могу помочь.
– Правоохранительные органы поручили нам держать в строжайшей тайне её местонахождение и состояние. Сначала хотели приставить к ней охрану, но потом приняли решение, что этим только привлекут лишнее внимание.
Я уже сообщил им о вас. Сейчас приедет охрана. Теперь её будут охранять.
– Тем лучше. Тем лучше. Я не собираюсь трезвонить о том, что она жива. Игуменья тоже знает о том, что она жива?
– Что за игуменья? Это кто? Это, что погоняло?
Алана по словам врача поняла, что он не в курсе, того что их пациентка старшая монахиня местного монастыря.
В это время открылась дверь, и вошел следователь в сопровождении двух полицейских.