Альбион

Женщина ничего не ответила. Терман постепенно обретал контроль над собой. Он вытер от слёз глаза, насыпав в них песок, но не обратил на это внимания.

— Разве ты не видишь?! — закричал он.

Босая нога женщины легонько пнула труп Беллы. Голова мёртвой женщины наклонилась в сторону.

— Нет, — ответила странная женщина.

Терман поднял голову и увидел, как она озадаченно чешет у себя под мышкой.

— Никого нет, кроме тебя. Мы — одни.

— О-о-о! — закричал он и встал на ноги. Женщина в испуге и изумлении отскочила. Он упал на труп Беллы и стал целовать её мёртвые губы в надежде, что каким-то образом ему удастся вернуть её к жизни.

— Почему ты целуешь это? — вежливо поинтересовалась женщина.

— Она не это.

— Нет, я не вижу.

Он с большим трудом снова встал на ноги. Небо было синее, чем обычно. Высоко-высоко летела чайка, свободно паря в воздушных потоках.

— Ты голоден?

Он неожиданно почувствовал голод: он умирал с голоду. Ему захотелось уйти отсюда, оставив Беллу лежать на песке, и пойти туда, где он сможет найти большой, жирный и страшно горячий кусок мяса. С трудом волоча ноги, он побрёл прочь от моря.

— Да, — сказал он на ходу. — Я голоден.

— Тогда пойдём в дом к человеку, который называет себя моим отцом. Он очень хороший отец — лучше, чем многие. Я люблю и отца и мать потому, что они говорят, что я должна их любить. Не стесняйся. Пойдём.

— Её голос был необычно звонким.

У него были причины стесняться, больше того, ему было стыдно. Последний рая взглянув на труп Беллы, он закрыл руками срамное место и последовал за женщиной. Чувствуя, как ветер обдувает его сжавшуюся от поды мошонку, он смущённо закашлял.

Женщина даже не глядела в его сторону.

— Я помню, — вдруг сказала она, обращаясь в пространство перед собой, — как вы вышли на берег. Ты и это. Я тогда собиралась ложиться спать.

Он что-то побормотал себе под нос.

— Интересное зрелище, — продолжала она. — Как будто два морских чудища решили погулять по земле. Я чувствовала вас обоих. Но затем вдруг поняла, что передо мной лишь человек, который тащит на себе это.

Ему стало не по себе от таких слов.

— Если ты говоришь, что это когда-то было человеком, я должна поверить тебе, иначе было бы невежливо. Человек, вероятно, исчез перед тем, как ты вышел на берег. Я не могу вспомнить. Ты уверен, что не ошибаешься? Исчезновение не оставляет следов. Ты точно знаешь, что это…

— Она не это, — с угрозой в голосе повторил Терман.

— Ну, ладно, что бы это… она… ни было, я видела, как ты её тащил. Посмотри, какой одуванчик. Красивый? Смотри, сколько много оттенков жёлтого цвета. Ты должен посмотреть на этот одуванчик…

Он бросился к ней, повалил на землю и изо всех сил стал бить кулаками по её пухлым губам, разбив их в кровь. Он хотел уничтожить её, выбить из неё жизнь и наблюдать за тем, как душа покинет её тело. Он что-то кричал, пытаясь рассказать о любви к Бёлле, которая оказалась такой короткой. Он надеялся, что таким образом сможет пробиться в её душу и показать, что Белла — не просто красивое имя. Он бил снова и снова.

Он бил, а её серые глаза спокойно наблюдали за ним.

— Из-за тебя я выронила одуванчик.

— Белла мертва! — кричал он. — Белла мертва!

— Что значит мертва? — спросила она разбитыми губами, когда его кулак в который уже раз поднялся для удара.

«Похоже, она действительно не понимает», — подумал он и опустил руку. — Ведь я и сам не верил в существование Альбиона. Сколько мы ни искали его — кругом было одно море. Может, он существует лишь иногда? Если это так, то почему меня раздражает то, что его обитатели видят мир иначе, чем мы? Кошки и собаки, к примеру, могут сосредоточить своё внимание на чем-либо лишь на пару минут — после этого они не помнят, что именно их заинтересовало. Но при этом они могут научиться находить по ночам дорогу к дому или запомнить, где стоит их миска.

И всё это несмотря на то, что память у них очень коротка.

Нет, нет. Я зашёл слишком далеко. Она же человек, а не кошка. Может она просто умственно отсталая? Но её глаза…»

Он встал и отряхнул песок с густых волос у себя на бёдрах. Его больше не беспокоил тот факт, что она видит его наготу. Она уже видела его голым задолго до того, как он узнал об этом. Мысли его становились всё более и более рациональными.

— Извини, — сказал он, поднимая её на ноги. — Ведь ты, по-видимому, спасла мне жизнь. Я должен был на коленях благодарить тебя, а не кричать и, тем более, не бить. Если бы ты не разбудила меня, я проспал бы прилив и утонул, не успев проснуться. Я мог погибнуть. Я не имел права…

Ему было стыдно.

Она посмотрела на него и нахмурилась. Его вновь поразила чистота её глаз.

– — Разве для тебя так важно это… не быть мёртвым? — спросила она.

Какое-то время он не мог ничего ответить. Была ли она идиоткой или нет, её вопрос содержал в себе небывалую наивность. Ему снова захотелось закричать на неё, но он тут же вспомнил свои недавние слова. Успокоившись, он ответил:

— Да, это важно для меня. И смерть моего товарища — Беллы — тоже важна для меня.

Он повернулся и пошёл обратно, в сторону прибоя.

Идти по песку было тяжело. Вода уже почти целиком скрыла труп Беллы. Он ещё не подошёл к ней, а под ногами уже плескалась вода. Он поднял тело на руки и вытащил на сухой песок, затем нагнулся и положил себе на плечи. Когда он поднимался вверх по склону, туда, где ждала сероглазая женщина, голова Беллы мерно ударялась о его спину.

— Тебе нужно это? — удивилась женщина, когда Терман подошёл ближе.

— Это была моя подруга, мой товарищ, —— сказал он, стараясь не раздражаться. — Она умерла. Я точно не знаю, когда это произошло. Она умерла в море, где-то там, — он кивком головы указал в сторону океана. — Я хочу похоронить её — закопать в землю. В моём народе это знак уважения.

Солнце скрылось за облаком, изменив цвет моря и пляжа, и через минуту показалось снова.

Он заметил, что женщина изо всех сил старается подавить улыбку.

— Ты очень странный морской зверь, — сказала она. — Пожалуй, тебе стоит закопать это на одном из полей, может, злаки там будут расти лучше.

В нём снова проснулась злость, но он уже контролировал себя. Глупо было винить идиотку за её слова. Кроме того, что плохого, если Белла возродится в виде колоска пшеницы или ячменя? Может, это даже лучше, чем обыкновенная могила. Да… Пожалуй.