Альбион

Она подпрыгнула и улеглась на седло прямо перед ним, свесив руки и ноги.

— Я выгляжу достаточно полумёртвой? — прошептала она.

— Вполне, — вздохнул он.

Они повернули к Гиоррану. На сердце у Аропетраны лежал груз гораздо более тяжёлый, чем тело женщины, которую он вёз.

* * *

— Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, — сказал он стражникам, которые спросили его имя, — хотя я откликаюсь просто на имя Реган.

Стражники засмеялись. Один из них был толстым и низеньким, другой же высоким, но тоже толстым. Оба были одеты в красно-зелёную форму эллонской армии, и оба держали свои наточенные как бритва мечи, направляя их остриями прямо в сердце Регану. За ними высились стены Гиоррана. Он вытянул руки, показывая, что у него нет оружия. В одной руке он держал бубен, а в другой флейту.

— Я певец, — объяснил он. — Я путешествую по всему Альбиону от одного берега до другого. Люди помнят мои песни, пока я нахожусь с ними, а потом забывают.

Он низко поклонился.

— Певец в вашем распоряжении.

— Нам не нужен певец, — сказал стражник-коротышка.

— Никто не знает, нужен ли ему певец, — возразил Реган, зевая и делая вид, что собирается пойти прочь.

— Кто ты? — гаркнул высокий стражник.

— Я же сказал, я — Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган, возможно, один из лучших певцов в этом мире. Впрочем, лучше опустить слово «возможно».

Так его просила сказать Элисс.

Он улыбнулся, надеясь что улыбка скроет леденящий ужас, сковавший душу.

— Хотите ли, о благородные солдаты, я развеселю вас своей музыкой? — предложил Реган, глядя на инструменты в своих руках. — Я могу сделать так, чтобы облака в небе заплясали от радости, когда я сыграю лишь одну трель на своей флейте.

— Мы не хотим ни веселиться, ни плясать, — сказал высокий стражник. — А что касается облаков, они нас не волнуют. — Он даже фыркнул от раздражения.

— О! — сказал Реган. — Я могу поднимать ваших людей на битву, играя на своём бубне.

Он многозначительно посмотрел на свой инструмент.

— Он кажется мне безвредным, — заявил коротышка.

— Дай то Бог, — улыбнулся высокий, обнажая гнилые зубы, — иначе он будет убит.

— А мне нравится музыка, — сказал коротышка. — Оказывается, она здорово помогает от запоров.

Реган опустил уставшие руки.

— Могу ли я вступить в вашу армию? — спросил он высокого стражника, который ошарашено разглядывал своего компаньона.

— Да. Конечно. Ступай.

Он пропустил Регана.

— Сонаты для гобоя подходят для этого лучше всего, — услышал Реган слова коротышки, входя в лагерь эллонской армии.

Сразу же в нос ударили запахи горящей древесины и помойных ям. Никто из солдат не обращал на него внимания, когда он проходил по дорожкам между палаток; все они, казалось, были погружены в своё мрачное настроение. Реган чувствовал некую вину за свою беззаботность, охватившую его после того, как удалось пройти мимо стражников. Он напомнил себе, что не должен останавливаться и играть джигу, чтобы развеселить этих солдат. Аня послала его сюда не для этого: чем хуже настроение у этих солдат, тем лучше для крестьян.

Он отступил в сторону, чтобы пропустить нескольких кавалеристов, направлявшихся куда-то по своим делам. К его удивлению, один из них кивком головы поблагодарил его за вежливость.

Реган точно не знал, куда он направляется и что будет делать, но одно знал точно: он должен умереть. Аня просила его проникнуть в лагерь эллонской армии, разбитый вокруг Гиоррана, но что он там должен делать, она не сказала. Он знал, что должен каким-то образом использовать свою музыку, чтобы помочь её армии разбить армию Деспота.

Аня не могла выжидать дольше. Деспот засылал к ним шпионов, чтобы знать о передвижениях крестьянской армии — крестьяне знали об этом, так как поймали нескольких, допросили, а затем казнили. То, что их разоблачили, неизбежно означало: появятся и другие, они могут оказаться удачливей, вернутся в Гиорран и расскажут всё, что видели. Ни один крестьянин, в том числе и Та Кто Ведёт, не знал, какой информацией уже располагал Дом Эллона; но то, что повстанческая армия располагается неподалёку от Эрнестрада, Деспот должен был знать наверняка.

В то же время Деспот не выказывал намерений нанести удар. Правда, несколько периодов бодрствования назад он вывел свою армию, но в совершенно неправильном направлении. Крестьянские разведчики наблюдали с холмов, как эллоны, бесцельно побродив по окрестностям, вернулись обратно в Гиорран. Всё это было похоже на инсценировку. Поведение армии Дома Эллона вызвало удивление у крестьян и глубокое беспокойство у Ани. Она считала, что к этому времени им уже давно надлежало встретиться на поле битвы и либо одна, либо другая армия должна была одержать победу. Игра в ожидание, которую затеял Деспот, действовала ей на нервы, заставляя раздражаться в самое неподходящее время.

Реган использовал всю свою дипломатию, чтобы урегулировать её отношения с Рин.

Рин.

Да, он благодарил судьбу за то, что всё это время Рин была рядом. «Надеюсь, моя смерть будет не слишком болезненной…»

Не замечаемый никем, он шёл от костра к костру и, представляя в воображении лицо Рин, улыбался ему. Он видел её седые волосы, острый подбородок и чёрные глаза.

Он не ожидал лишь того, что она улыбнётся ему в ответ.

Он заморгал и чуть не рухнул, споткнувшись о лежащее в траве бревно.

«Рин здесь, — произнёс голос Элисс, — или, точнее, скоро будет здесь».

Барра’ап Ртениадоли Ми’гли’минтер Реган оглянулся вокруг, пытаясь выглядеть не очень подозрительно. Голос, казалось, звучал совсем рядом, но вокруг никого н было.

«Я тоже нахожусь здесь. Меня посадили в темницу самом центре Гиоррана. Мне сказали, что я буду распята, поэтому я сгораю от нетерпения. Меня никогда раньше не распинали».

«Это не лучшая из твоих идей, — подумал Реган в ответ. — Некоторые из моих друзей были распяты, и они рассказывают, что это ужасно неприятно».

Он беззаботно улыбнулся капралу, который пытался немного притушить чересчур сильно разгоревшийся костёр.

«Не волнуйся, — сказала Элисс, — я уже отказалась этой идеи».

Огромная чёрная собака подбежала к Регану, встала перед ним с поднятым вверх хвостом и оскалила пасть, показывая клыки, розовые дёсны и язык.

Находившиеся поблизости солдаты засмеялись, посмотрев на него.

Собака угрожающе рычала, и Реган отступил на несколько шагов.

Это было самое худшее, что он мог сделать. Отступив, он показал собаке свой страх, и она, припав к земле, при готовилась к прыжку.