Альбом

— Миссис Крамп, он интересует меня просто как возможный свидетель. Вчера утром Билли и его подруга были недалеко от места происшествия и могли что-то видеть. Не волнуйтесь, мне всего лишь нужна его помощь.

— А-а. Ну, тогда ладно. Билли и Дэлла пошли в сквер возле детской площадки. Это рядом, за перекрестком, откуда вы пришли.

— Благодарю. Кстати, может, вы знаете, что за человек вчера здесь полдня тарахтел своим мотоциклом?

— Да этого, по-моему, никто не знает. Он же всем страшно надоел. Мы после обеда с соседями только его и обсуждали. Но никто этого господина не узнал.

— Вы уж постарайтесь моё сообщение о краже сегодня не обсуждать. Не потому, что оно может напугать ваших соседей, а потому, что может спугнуть вора.

Билли оказался довольно крупным парнем, ростом со Слотера. И отнюдь не тщедушный. Стройный, широкоплечий юноша. Но выражение лица ещё совсем детское. Понятно, почему обыватели считали его «Большим, но без гармошки». Ник не любил таких суждений… Дэлла тоже выглядела девочкой. Они сидели на скамейке за качелями, держась за руки. Два юных, невинных создания. Ник знал, насколько обманчивыми могут быть внешность и первое впечатление. Возможно, стоило сменить тактику. Ему и самому уже надоели презумпция невиновности и собственная доброжелательность. Он сел рядом с Билли, решительно положил ему руку на плечо и тоном, не терпящим возражений, заявил:

— Ну, все, ребятки, я вас нашёл, так что не будем особенно рассусоливать. Вчера утром в семнадцатом доме на Прогресс-лайн совершена кража. Я детектив, и у меня есть предположение, что вы в этом замешены. Кто-то из вас проник в дом, пока не было хозяина, и стащил альбом. А потом быстро и незаметно передал его проезжавшему мимо мотоциклисту. У меня нет задачи поймать преступника, но вот альбомчик придётся вернуть. Иначе делом займётся полиция. А им, для отчётности, как раз нужен козел отпущения. Всё понятно?

Выражения лица юноши медленно менялось с полного непонимания на подозрение, что его глупо разыгрывают и, наконец, на озадаченно-негодующее. Физиономия же его подруги застыла на мимической иллюстрации вечного вопроса молодежи «Чё?». Невинное юное создание долго смотрело на Ника широко открытыми карими глазами и, в конце концов, сформулировало своё резюме:

— Туфта, в натуре.

— Гнилая наколка, мужик, — поддержал подружку Билли.

— Фуфло, — безапелляционно вынесла окончательный приговор Никовым суждениям Дэлла после небольшой паузы. Они не подумали бежать, оправдываться или возмущаться. Просто дали понять незнакомому мужику, что он говорит глупости. Правда, с помощью довольно специфических терминов, которые не должны быть присущи тихим домашним мальчикам и их первым подружкам. Это смущало, но вот так просто он не собирался отказываться от выбранной тактики. Почему бы не поиграть по их правилам.

— А если я предъяву кину, со свидаками?

Молодёжь некоторое время молча переваривала эту фразу. Возможно, просто пытаясь понять её смысл.

— Тогда, кто-то — шиз, — изрёк, наконец, Билли — Или мы, или ты, или свидетели твои.

Убедительно. Тем более, что никаких свидетелей у него не было.

— Я не просёк, чё за альбом? — спросил Билли, не дождавшись ответной реплики Ника. — Музон? Или большая тетрадка с картинками?

— Большая книжка с фотографиями. Очень большая, — Ник показал руками приблизительный размер.

— Не, такую ему негде было бы положить?

— Кому?

— Байкеру этому. Она бы и за пазухой была видна.

— Ага! Значит, с мотоциклистом вы всё-таки общались?

— Слушай, мужик, иди ежей паси! Он мимо пропилил два раза и всё.

— И потом ещё круг сделал, когда мы сюда пошли.

— И с вами не говорил?

— Не было базара.

— А почему у вас свидания по утрам?

— У Дэллы дрессировки вечером.

— Что?

— Уроки танцев в Майями, — наконец-то начала переводить их речь на английский девушка.

— А ты, Билли, что же — не танцуешь?

— Не, он даже на топтухи не ходит.

— Куда?

— На дискотеки. И правильно — ещё задавит кого-нибудь, — парень неожиданно покраснел. Ну что теперь подумать? Ещё одна парочка умелых притворщиков? Или детектив Слотер ещё раз прокололся?

— Ладно, ребята, сдаюсь. Наезд был плохой идеей. Вижу, что вы не причём. Но не понимаю, почему вы так говорите?

— Как?

— Туфта, наколка, фуфло, ежей паси — вы что, и с родителями так разговариваете?

— Нет,… мы это от… растерянности. Испугались и заговорили как обычно друг с другом.

— А друг с другом-то, почему так говорите?!

— По привычке. Все ребята так говорят. И в школе, и на улице.

— Ясно… Так что, мотоциклист ни разу не останавливался?

— На Прогрессе, точно — нет. Но он кругами ездил, по кварталам, может, на той стороне?

— И вы, конечно, тоже его не узнали?

— Нет. А должны?

— Вряд ли. Его никто не знает. Ну, ладно, ещё раз — извините. Спасибо за сведения, я пройду.

Насколько Ник понимал, искать этого байкера по округе можно было сутками. И ничего не найти. Он решил, что лучше будет найти Сондерса и выяснить, почему тот задержал вчера поставку деталей. Пора была вернуться за руль.

Джек чуть отодвинул занавеску и глянул за окно. Редкие прохожие жались к теневой стороне улицы, прятались под модные зеркальные зонтики и обмахивались, чем придётся. Да, в такую жару лучше сидеть на пляже. Или, как он, в полутемной комнате с кондиционером. Можно читать, смотреть что-нибудь по телевизору или интернету, играть или спать, в конце концов. Можно глядеть в окно. Вот только доходов это не принесёт. Доход приносит работа, а для неё нужен клиент. Он оглядел свои владения. Всюду порядок и чистота. Все заказы выполнены и ждут, когда хозяева придут за ними. Только вот, в такую погоду, люди действительно предпочитают сидеть у воды. Или прямо В воде. Или в кондиционируемом помещении. Конечно, можно было рассчитывать, что клиенты подтянутся ближе к вечеру. И чтобы забрать готовые заказы, и чтобы сделать новые. Но надо признать: фотобизнес на этом острове — дело не самое прибыльное. Впрочем, его предупреждали…

Колокольчик над входной дверью неуверенно звякнул. Джек мгновенно сбросил ноги со стола и принял деловую позу, пытаясь разглядеть, кто же это там нарисовался в прямоугольнике солнечного сияния. В конце концов, глаза привыкли к яркому свету, и он разглядел даму весьма почтенных лет, тяжело дышащую, и держащуюся за дверной косяк. Похоже, старушке не помешало бы присесть. Джек устремился к ней со словами:

— Позвольте предложить вам опуститься на этот мягкий кожаный диван, — он аккуратно взял бабулю под локоть и медленно препроводил вглубь комнаты, где обычно ожидали выполненные заказы посетители. Та с кряхтеньем доковыляла до дивана и медленно перевела согбенное тело в сидячую позу. Джек заметил, что, несмотря на то, что в столь жаркий день она была облачена в теплый жакет поверх наглухо застегнутой блузки, на её лице не выступило ни капли пота. Похоже, кровь совсем не грела эту ходячую мумию.

— Ох, простите, молодой человек, ради Бога простите, — произнесла мумия слабым голосом и закашлялась. — Не надо было мне,… кхе… идти пешком эту остановку. Автобус-то ведь меня обогнал, и я его видела, когда из своего выходила, только сослепу не поняла, что это он. Очки, дуреха, надела для близи, а надо было для дали… А я и те, и другие всегда беру с собой, обязательно, как в моем возрасте-то без этого. Как без валидола. Да только, если ты вообще без очков, немудрено перепутать-то и не те одеть, ну я и одела. Смотрю, что-то желтеется, думала дерево, а это автобус в обратную сторону шёл. Мой-то ведь только отъехал, можно было бы сравнить, а я не догадалась. Да и опять же — очки не те. В очках для дали я бы всё поняла сразу…