Алчность. Выбор

— Как-нибудь воздержусь от преждевременного посещения Танедда, — стараясь вежливо улыбаться, произнес я. — Может быть позже, во время следующего Чародейского Сбора.

— Может быть, — словно на автомате повторила за мной Филиппа, пристально следя за моими действиями.

— А что до денег, — продолжил я, кидая на стол мешочек, в котором было около трехсот крон, — то вот первоначальный взнос. Счет на остальную сумму пусть госпожа де Врие пришлет старику Гедымдейту. Через него же и передам остаток суммы.

Рядом послышался тихий всхлип, после чего мне в бок резко врезалось маленькое тельце и крепко сжало меня в объятьях. Повернув голову, увидел, что Шеала с мокрыми от слез глазами и хлюпающим носом одаривала меня благодарным взглядом.

«Дуреха, я же отдал деньги, что были в той злополучной телеге. Они ведь даже не мои, по большей части», — чуть ли не закатив глаза, подумал я, но не стал ничего говорить и перевел взгляд обратно на взрослую чародейку.

Женщина задумчиво смотрела на лежащий на столе мешочек и периодически переводила взгляд с меня на Шеалу, пока наконец-то не выдохнула.

— Хорошо, — наконец-то сдалась она, хоть и не оставила надежды заманить меня в Аретузу. — Но будет все же лучше, если вы позже передадите деньги сами.

Я ничего не ответил, лишь подарил ей вежливую улыбку.

— Приведете ее завтра ко дворцу, — произнесла Эйльхарт, а ее тон вновь сменился на тот, которым она привыкла раздавать указы, — я распоряжусь, чтобы вас пропустили.

— Не стоит, — остановил я ее, указав на небольшую котомку с вещами, — она уже готова. А я слишком спешу, чтобы задерживаться в этом скучном городишке хоть еще на один день.

— В таком случае, — безэмоционально произнесла она, впервые оценивающе посмотрев на девчонку, — пойдем, дитя.

Шеала, помедлив несколько мгновений, все же отцепилась от меня и потянулась, чтобы поднять котомку. На ее лице не было ни следа от пролитых слез, что заставило меня улыбнуться. Очередная манипуляторша — единственная характеристика, что пришла мне в голову.

Прежде, чем она ушла с чародейкой, которая резко растеряла всю свою вежливость, я положил ученице руку на плечо, приостанавливая ее. Схлопнув полог тишины до тех размеров, чтобы помещались только мы вдвоем, и убрав отвод глаз, я решил дать ей последнее указание.

— Помни, чему я тебя учил, — тепло улыбнулся я ученице, после чего не удержался от «шпильки» в ее адрес, — и если хочешь, чтобы после я продолжил твое обучение, не давай никому мой «подарок».

На последних словах я скосил взгляд в сторону небольшой сумочки, где эта пройдоха спрятала некогда одолженный мной защитный комплекс артефактов. Поняв, о чем идет речь, девочка густо покраснела и опустила голову.

Я же, сняв полог и выпрямившись в полный рост, сказал:

— Мне тоже пора, — начал я собираться, поднимая свои вещи и кидая на стол несколько монет в счет оплаты за выпивку, — до скорых встреч, госпожа Эйльхарт.

Я кивнул в знак прощания женщине, продолжающей буравить меня взглядом.

— Мелкая, — в очередной раз улыбнулся я, — не скучай.

Она что-то ответила, но это было слишком неразборчиво, чтобы я смог понять.

— Бран, за мной, — сказал я ворону, открывая перед собой темную рамку портала.

Уже заходя в портал, заметил, что все посетители таверны, оставив свои дела, все это время затаив дыхание глазели на нас.

«Не моя проблема», — злорадно подумал я, когда портал закрылся у меня за спиной.

***

Интерлюдия. Шеала де Тансервиль.

Стоило порталу закрыться за спиной учителя, как чародейка, которой оставил меня мастер Нокс, сразу же переменилась в лице. Гримаса отвращения и злости исказила её лицо.

— Да кто он вообще такой, чтобы… — практически прошипела она, но резко остановилась, покосившись на меня. — Шеала, верно же? Не расскажешь о своем учителе?

Ее попытка сделать располагающее к себе выражение лица была полностью провальной. Поэтому, вспоминая принесенную клятву и наказ учителя, что не стоит о нем распространяться, я попросту пожала плечами. Как сказал бы мастер Нокс: «Состроила из себя дурочку».

«Лицемерка», — подумала я про себя, когда с лица этой Филиппы моментально слезло доброжелательное выражение.

После эта женщина окинула взглядом замерших кметов и редких купцов, что остановились в таверне. Самые умные успели отвернуться, но таковых было слишком мало, чтобы не привлечь внимание чародейки.

Но стоит отдать ей должное, она смогла сдержаться. Ограничилась только свирепым взглядом, которого толпе оказалось более чем достаточно. Народ сразу же решил заняться своими делами, чтобы не провоцировать чародейку. Она же, в свою очередь, вновь посмотрела на то место, где ещё совсем недавно был портал.

— Аварис Нокс, — прошептала она имя учителя, словно смакуя его, — я запомню. Пойдем, девочка!

Не дожидаясь меня, она двинулась к выходу из главного зала таверны. Я в тот же миг рванула за ней, не собираясь отставать. Это не добрый мастер Нокс, который всегда готов подождать, если я отстала, а какая-то злопамятная карга.

«У учителя прямо-таки дар наживать себе врагов на ровном месте», — подумала я, отчего-то совершенно не беспокоясь о человеке, невольно ставшим для меня примером.

Спешл № 2. Ученица чародея

***

Шеала де Тансервиль.

Как же темно и мрачно. Неудивительно, если знать хорошо хозяйку этой комнаты. Эта женщина только подтвердила своим поведением и видом то, что говорил мастер Нокс: чародейки действительно хитрые, расчетливые и вредные. Зеленый балдахин на кровати — подтверждение ее змеиной натуры. Черные углы, скрывающие во тьме пауков и мышей — ее лицемерная душа. Всем сердцем я невзлюбила ее и обиженно наблюдала за тем, как она, озираясь, беседует с кем-то в волшебном приспособлении из стекла, металла и еще чего-то светящегося. Пока Филиппа, почти не двигая губами, сквозь зубы произносила несомненно важные слова, среди которых то и дело проскакивало имя учителя, я могла оглядеться и узнать немного больше о том месте, где она, судя по всему, проводила довольно много времени.

Советница короля жила довольно неплохо. Столько еды на столе мне только снилось в наших недолгих, но и непростых странствиях с учителем. Но женщина не торопилась накладывать съестное мне в тарелку и щедро угощать, а я не хотела показаться убогой или невоспитанной, поэтому сидела в стороне, не показывая своим видом, насколько я голодна. Украшенные камнями сундуки наверняка хранили очень красивые платья. Внешний вид важен для чародеек, как говорил учитель: «Все они носят маски в виде своих ослепительных нарядов и глубоких декольте». Глупо, наверное, ее ненавидеть, но вся эта череда событий лишила меня слишком многого. Я не могла предположить, что все так обернется.