Алчность

Стивене не заставил себя долго ждать.

С первого взгляда было ясно, что Пит — тюремщик по призванию. Для таких парней работа охранника, солдата, пожарного или вышибалы — самое оно. Под два метра ростом, с толстыми, поросшими курчавыми волосами запястьями и наголо обритой головой, Пит весил на пятьдесят килограммов больше Энди. Ему не приходилось сильно напрягаться, чтобы напугать заключенного, а такое качество весьма ценилось там, где он нашел себе работу.

— Спасибо, что согласились поговорить с нами сегодня еще раз, — начал Энди. — Итак, вы сказали моим коллегам, что заключенный Эд Браун спал в неурочное время. В какое именно?

— С пяти вечера до полуночи.

— Вы можете рассказать об этом подробнее? Какое впечатление он на вас производил? — Махони подражала манере Энди вести опрос, стараясь не слишком подталкивать охранника к теме его ночной сменщицы Сьюзи Харпин. — Как по-вашему, почему он так себя вел?

— Понятия не имею. Я с ним почти не разговаривал, да и вообще он был со странностями — даже по сравнению с остальными заключенными. Не только в отношении сна.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, говорил он чудно… впрочем, вы, наверное, и сами знаете.

Энди кивнул.

— Расскажите о его привычках. Вы не замечали еще что-нибудь необычное?

Стивенс поскреб могучей дланью щетину, начавшую пробиваться у него на макушке. Энди обратил внимание на шрамы, покрывавшие суставы его пальцев.

— Он был помешан на чистоте. По-моему, он жутко боялся микробов и всегда был чистоплотным до идиотизма, здесь таких немного встретишь. Всегда найдутся такие, кто гадит на пол, плюется, сморкается на стены. Но Эд Браун содержал камеру в идеальной чистоте. Ах, да, еще он… — Стивенс ухмыльнулся, — обожал мыльные оперы.

Энди это сообщение ошеломило.

— Мыльные оперы?

— Да, сериал «Дерзкие и красивые». Последние месяцев шесть он смотрел его, не пропуская ни одной серии.

— Иногда сериалы затягивают, — пробормотала Махони.

— Браун всегда держался вежливо и никогда не доставлял мне неприятностей. Может быть, мне легче работалось как раз потому, что он спал. Похоже, мисс Харпин знала его лучше.

— «Знала его лучше»? Что вы имеете в виду? — уточнил Энди.

— Ничего особенного, просто в отличие от меня она иногда с ним разговаривала. — Неожиданно Стивенс насторожился: — Я не хочу сказать, что за этим что-то кроется. У меня и в мыслях не было обидеть Сьюзи.

— Мы понимаем, — кивнул Энди, нетерпеливо ерзая на стуле и чувствуя, что нашел какую-то зацепку. Нервы его были напряжены до предела.

— Послушайте, мисс Харпин работает здесь уже сто лет, — продолжал Стивене, явно испытывая неловкость. — Она надежный работник, твердый и профессиональный. Можно сказать, стала частью этих стен.

Он явно колебался, не желая каким-либо образом плохо отзываться о коллеге. Энди уважал его порядочность, но для расследования были важны именно грязь, сведения о нарушениях, а вовсе не корпоративный дух. Если в поведении Харпин было хоть что-нибудь подозрительное, он обязан это выяснить.

— Но ведь вас что-то беспокоило, — утвердительным тоном произнес он.

— Я никогда раньше не замечал, чтобы она так разговаривала с кем-то из заключенных, — пояснил Стивенс. — Мне это показалось странным, потому я вам об этом и сказал. Но Браун дрых день-деньской, а ночью мало кто не спит… Может, поэтому они и трепались.

— Стало быть, большая часть времени, когда он не спал, приходилась на смену мисс Харпин? — вставила Махони.

Стивенс кивнул.

— А как долго вы знаете мисс Харпин?

Глава 44

— Что это такое ты лопаешь?

Смеркалось. Мак сидела на разбросанных по полу гостиной диванных подушках, любовалась в окно яркими огнями вечернего Гонконга. В одной руке она держала тарелку, а на коленях примостила книгу Сандры Ли «За пределами зла». Подняв голову, она увидела в дверях высокую, очень худенькую брюнетку с удивленно приподнятыми бровями. Девушка говорила на кокни.

— По-моему, какой-то суп, — ответила Мак.

Найти поблизости хороший продовольственный магазин оказалось непростой задачей, но в конце концов она наткнулась на крошечный, похожий на мышиную норку киоск и купила у ласково улыбавшейся ей из-за прилавка морщинистой старушки несколько пакетиков лапши, расписанных иероглифами. Вернувшись домой, Мак на скорую руку приготовила себе миску еды, оказавшейся очень вкусной, хоть и несколько солоноватой.

— Брехня, сплошная химия, — хмыкнула девушка.

— Наверное, ты Габриэль?

— Ага, Габби. А ты кто?

— Макейди Вандеруолл. Рада познакомиться. — Мак поднялась с пола.

— Не входи в первую спальню, она моя, — решительным тоном предупредила Габби.

— Да, я знаю.

— И не трогай мои полотенца. Те, что белые, на вешалке.

— О'кей.

— Я сваливаю. Встречаюсь с друзьями в «Феликсе».

— Обожаю интерьеры по проектам Филиппа Старка. [11] Просто сказка! — Мак все еще старалась держаться дружелюбно.

11

Филипп Старк — модный дизайнер интерьеров и мебели.

— Чего?

Мак видела в журналах рекламу бара и ресторана «Феликс». Чудо дизайна со скошенными стенами и круглой стойкой бара с подсвеченным полом. На стенах висели барельефы с изображениями лиц некоторых друзей знаменитого дизайнера.

Габби непонимающе уставилась на нее.

Мак криво улыбнулась:

— Что ж, приятно поразвлечься.

После чего Габби, хмыкнув, умчалась в «запретную комнату номер один», а Мак вернулась к окну.

В ванной зашумел душ, но вскоре плеск воды стих, и Мак услышала шлепанье босых ног, цоканье каблучков, звук открываемых и закрываемых шкафов. Через пятнадцать минут Габби и след простыл.

В первый вечер в Гонконге у Макейди оставалось достаточно времени, чтобы обдумать события последней недели. Что происходит в Сиднее? Приблизилась ли полиция к поимке Эда? Господи, надеюсь, он больше никому не причинил вреда. Невозможно постичь тайну его побега.

Мысль о том, что Эд Браун разгуливает на свободе, потрясла ее до глубины души.

Глава 45

Офицер иммиграционной службы — низкорослый китаец в полувоенной форме — пристально осматривал их, держа оба паспорта в руках, затянутых в белые перчатки. Проницательные черные глаза тщательно разглядывали фотографии, а затем, обшарив их лица, вновь возвращались к паспортам, и так до бесконечности. Сколько можно?