Александр I
Шрифт:
– Марта, сколько прошло дней, как уехал отец? – спросила молодая девушка у своей родственницы, которая сидела рядом с Анной с чулком в руках.
– Пошёл уже десятый, – ответила добрая Марта.
– Как быстро летит время! – задумчиво заметила молодая девушка.
– Теперь Гофман должен скоро приехать…
– Да, хоть бы скорее приезжал…
– И привезёт вам молодого князя.
– Что ты говоришь, Марта?
– Правду говорю, милая Анна.
– Нет, нет, не утешай меня, Марта, – отец один вернётся.
– Нет, не один,
– Зачем поедет князь?
– Как зачем? Видеть тебя, с тобой говорить. Ведь князь тебя любит! Ах, Анна, зачем ты так дурно думаешь о князе?
– Знаешь, Марта, если бы он только приехал!
– И приедет, поверь!
– О, тогда я совсем выздоровею, совсем. Это будет такая радость! – волнуясь, проговорила молодая девушка.
– А ты не волнуйся, Анна, – тебе это вредно.
– Мне сегодня так хорошо, Марта! Я… я не чувствую никакой боли.
Послышался стук подъехавшего экипажа.
– Слава Богу!.. Кто-то подъехал к воротам.
Марта встала и посмотрела в окно.
– Кто, кто приехал? – меняясь в лице, спросила больная.
– Анна, Анна, ведь это твой отец вернулся и с ним какой-то красавец офицер. Это, верно, князь…
Марта не ошиблась: с приехавшим домой стариком Гофманом был князь Сергей Гарин. Они без особых приключений благополучно доехали до фермы.
– Князь мой, Сергей! – Анна хотела встать и броситься навстречу приехавшим, но от волнения она бессильно опять опустилась на кресло.
– Анна, милая, дорогая моя Анна!
Князь чуть не плача целовал исхудалые руки молодой девушки.
А старый Гофман и Марта тихо плакали.
– Ты опять, опять со мной, милый! – отвечая на ласки молодого князя, счастливым голосом говорила Анна.
– Да, да, голубка, я опять с тобою. Теперь уже нас никто не разлучит!
– Отец, ты плачешь? Зачем слёзы?
– От радости, Анна. Я так рад, так рад твоему выздоровлению.
– Ах, Серёжа, как я подурнела! Эта болезнь состарила меня.
– Напротив, милая, напротив.
– Ах, мои милые, мои добрые! Я так рада, так беспредельно счастлива! Вы все, близкие моему сердцу, со мною. Сергей и ты, отец, и Марта… Вот так и прожить бы всю жизнь с вами, не расставаясь. Господи, как хорошо! – говорила молодая девушка, попеременно обнимая своего жениха, отца и Марту.
– Мы и не расстанемся, – ответил князь.
– Нет, князь, – я знаю, тебе скоро надо вернуться опять в армию: война… Я и то удивляюсь, как тебя отпустили.
– Есть верные сведения, что война скоро окончится. Будет заключён мир, и тогда, моя дорогая, мы навеки с тобой соединимся.
– Не поздно ли, милый?
– Анна, что ты говоришь!
– Говорю, что чувствую; ведь ты и сам знаешь – чахотка неизлечима. Я только поправилась на время…
– Полно, полно, Анна! Я увезу тебя на юг, в Италию, будем лечить, и ты окончательно выздоровеешь.
– А мне, Сергей, так не хочется теперь умирать, когда я узнала, что ты меня любишь…
– Анна, могла ли ты сомневаться?
– Прости,
милый, но Цыганов так уверял меня. Он дурной человек…– И ты могла поверить этому мерзавцу?
– Нет, я ему плохо верила. Но это письмо!.. Оставим вспоминать про старое. Теперь я счастлива, безмерно счастлива. Я увидела тебя. Ведь ты меня любишь?
– Зачем спрашиваешь!
– Да, да, я вижу, мне этого довольно; что будет впереди – я не знаю, но теперь, повторяю, я счастлива.
Не много князю Гарину пришлось побыть на ферме старого Гофмана; он торопился обратно в армию: срок, данный ему главнокомандующим, истекал. Анна не удерживала его: она понимала святость долга каждого верноподданного.
– Поезжай, милый, ты нужен на война Я буду просить Бога, стану молиться. Бог тебя сохранит на войне, – говорила молодая девушка, кладя свою руку на плечо князя. – Осенью с отцом мы едем в Италию.
– Да, да, Анна, непременно поезжай; тёплый климат для тебя необходим. Ты моя невеста, и я на правах жениха хочу вручить тебе денег на это путешествие.
– Зачем? У отца есть деньги.
– Я хочу, милая, чтобы ты ехала на мои деньги. Ты не откажешь, да?
Гарину нелегко было упросить Анну; наконец она согласилась.
– Жаль, что здесь нет близко русского священника! Он бы нас благословил, – проговорил князь Сергей.
– Нас, милый, Бог благословил!
– И как только окончится война, я прямо приеду к тебе, в Италию. Ты позволишь? – любовно поглядывая на свою больную невесту, спросил князь.
– Что спрашиваешь! Знаешь ли, милый, ведь до твоего приезда я чуть не умерла – так была я плоха. Но мысль, что ты приедешь, воскресила меня. Я стала поправляться.
– Ты выздоровеешь, Анна, я надеюсь.
– Если мне суждено быть твоею женою, то выздоровею!
Перед отъездом князь Сергей Гарин долго говорил с Гофманом; он просил старика как можно лучше беречь дочь, не жалеть денег для её излечения, употреблять все усилия к восстановлению её здоровья.
– Напрасно, князь, вы об этом просите: Анна мне дочь, и я её так глубоко люблю. Её смерть отнимет у меня всё. Но я надеюсь – Бог правосуден и не захочет лишить меня единственной отрады.
Сергей Гарин горячо простился со своею невестою и с её отцом. При расставании Анна не плакала – она надеялась на скорое с ним свидание.
– До свидания, Серёжа; я не говорю «прощай», надеюсь скоро с тобою свидеться… Я буду ждать тебя, милый, – говорила молодая девушка, обнимая своего жениха. – Буду считать дни и часы…
Жди, дорогая Анна, я скоро за тобой приеду… Увезу тебя, голубка, в Россию, обвенчаемся…
– О, если бы это так было!.. Быть твоей женой, ведь это такое счастие… Такое счастие…
– Мы оба будем счастливы, Анна. Нас ожидает большое счастие…
Князь Сергей Гарин уехал.
Анна стала быстро поправляться от тяжёлой болезни, и на ферме старого Гофмана потекла жизнь обычным чередом.