Алеша
Шрифт:
– После обеда – история и география! – громко сказал он. – Этот старый рутинер Бершу такой забавный! Пока! Нужно торопиться! До встречи!
Однако Тьерри не сдвинулся с места, загадочно улыбаясь.
– У нас еще целых пять минут, – сказал он. – Я могу зайти к тебе домой?
– Ну да, – пробормотал Алексей.
Он очень испугался. Можно предположить все, но только не встречу родителей с Тьерри. Столкнутся два мира, которые, как он думал, не должны знать друг друга. Как примет его друг ностальгический, затхлый запах изгнания и бедности?
Он прошел вперед, осторожно заметив:
– Только я тебя предупреждаю:
– Ну и что! Ерунда! – сказал Тьерри. – Мы ведь найдем уголок, чтобы поболтать?
Алексей провел его к лифту, который, как это ни странно, не был сломан. Выходя из застекленной кабины на площадку четвертого этажа, он вновь заволновался. Дверь открыла мать. Она вышла прямо с кухни в голубом фартуке. Алексей смутился. Она неторопливо, не стесняясь, сняла его.
– Вот, мама, – объявил он резким голосом. – Со мной пришел Тьерри Гозелен.
– Прекрасно! – сказала Елена Федоровна, приветливо улыбаясь. – Нам столько о вас рассказывали! Добрый день. Пожалуйста, проходите!
Ах, этот акцент! Чего бы Алексей не отдал за то, чтобы мать безупречно говорила по-французски. А она, казалось, совсем не была смущена нежданным приходом Тьерри. Спокойно, как если бы принимала в собственном замке, она пригласила его пройти в столовую, где на ужасной, потертой, белой в красную клетку скатерти уже стоял прибор. Георгий Павлович читал газету. Он встретил гостя также радушно и просто. Отец говорил еще хуже, чем мать. Расположились все вместе в глубине столовой. Алексей и Тьерри рядом друг с другом на диване, родители напротив, на стульях. Тьерри осмотрел комнату. Его молчаливое любопытство смущало Алексея. Все казалось ему ужасным, с тех пор как Тьерри вошел в квартиру. Тем временем отец и мать, не замечая его растерянности, продолжали разговаривать. Речь конечно же шла о лицее и учебе… Как банально!
Неожиданно взгляд Тьерри остановился в углу комнаты.
– У вас прекрасная икона, – сказал он.
– Да, – вздохнула Елена Федоровна. – Она досталась мне от моих родителей. Мы привезли ее из России. Это все, что нам осталось от той жизни!
«Ну вот, началось! – подумал Алексей. – Сейчас она еще начнет рассказывать о нашем былом богатстве!» Он умоляюще посмотрел на мать. Но она продолжила:
– В самом деле, этот святой лик является частью нашей семьи. Богородица берегла мой сон в детстве. А теперь бережет сон Алеши…
– Алеши? – переспросил Тьерри.
– Да… Алексея, если вам так привычнее. Это одно и то же, только по-домашнему…
Алексей сидел как на раскаленных углях. А Тьерри не проявлял никакого удивления, никакой иронии.
– Ты спишь здесь? – просто спросил он.
– Да, – с неохотой ответил Алексей. – На диване.
Тьерри встал и, заложив руки за спину, принялся рассматривать развешанные на стенах русские гравюры.
– Я ничего подобного не видел! Наивно, свежо, великолепно…
– Правда? – воскликнула Елена Федоровна. – Нам тоже очень нравится. Они напоминают нам нашу бедную, навсегда потерянную родину.
– Почему же навсегда? – возразил Георгий Павлович. – Я верю, что мы вернемся!
Упрямство, с которым отрицалось очевидное, раздражало Алексея. Особенно в присутствии Тьерри, саркастический ум которого замечал, наверное, все нелепости их образа жизни. И зачем только
он пришел? Они были так счастливы до этого, сохраняя свои русские привычки! «Пусть уходит! Скорее! Скорее!»– Конечно, – продолжил Георгий Павлович, – мы благодарны Франции, укрывшей нас от несчастья. Но не перестаем надеяться, что наша эмиграция временная. Лишь в одном случае из ста мы можем вернуться на родину, однако именно надежда на этот случай помогает нам жить.
– Я вас очень понимаю, – сказал Тьерри. – Я, наверное, думал бы так же, как и вы, если бы однажды мне пришлось эмигрировать.
– Боже вас сохрани! – воскликнула Елена Федоровна.
Ее нежное, свежее лицо было спокойным. На минуту все замолчали. Наконец Тьерри тихо сказал:
– Простите… Я должен идти… В два часа уроки.
Он направлялся уже к двери, но ласковый голос Елены Федоровны остановил его.
– Почему бы вам не остаться пообедать с нами? Все очень просто. Прибавим один прибор – и готово! И вы вернетесь в лицей с Алешей.
Не ожидавший такого поворота дел Алексей посмотрел на мать так, как если бы она сказала ужасную глупость. Тьерри, казалось, не удивился.
– Нет. Спасибо, – сказал он. – Меня ждут родители. Я уже опаздываю.
– Может быть, в следующее воскресенье? – предложила Елена Федоровна.
– С удовольствием, мадам.
Тьерри произнес эти слова с улыбкой, показавшейся Алексею насмешливой, оскорбительной даже. Дома он будет, конечно же, с иронией рассказывать о своем посещении Крапивиных.
После его ухода сели за стол. Обед был скромным – холодная говядина под майонезом. И этим-то хотела угостить Елена Федоровна такого утонченного человека, как Тьерри! Алексей с раздражением слушал, как родители лестно отзывались о его друге: «…таком воспитанном, внимательном, умном!» Однако не посмел сделать какое-либо замечание относительно их поведения во время визита. За что он может упрекнуть их? За то, что оставались верными себе? За то, что не разыграли перед иностранцем комедию? Их, казалось, ничто не смутило. Они принимали свою бедность и серость так же спокойно, как семья Гозелен роскошь. Их естественность была подсознательной. «Они не понимают, что выглядят смешно!» – с раздражением решил Алексей.
Он отправился в лицей, не зная, жалеть ему отца и мать или осуждать их. Когда он вошел во двор, то ученики под присмотром двух надзирателей уже строились. У входа в класс к нему подошел Тьерри и с загадочным видом негромко сказал:
– У тебя отличные родители!
– Да? – вздохнул облегченно Алексей. А про себя подумал: «Почему он так пристально посмотрел на меня, почему вдруг отвел глаза?»
V
– А я думаю, – сказала Елена Федоровна, – что нужно приготовить русский обед. Борщ, кулебяку, битки со сливками…
Алексей недовольно запротестовал:
– Нет, мама! Только не это!
– Почему, – возразила она, – мальчику будет интересно попробовать не то, что он ест обычно. Ему понравится.
– Мать права, – сказал Герогий Павлович, вытирая тарелку. – К тому же ей удается кулебяка с капустой! Каждый раз, Алеша, когда она ее делает, тебя первого не оттянешь за уши.
– Меня – может быть, – ответил Алексей с улыбкой. – Но он – другое дело.
– Откуда ты знаешь? Попробуем!
– Нет, папа.