Альфа-самец. Мочи их, Президент!

А к Виктору на всех парах уже несся, пренебрегая дипломатическим этикетом, загорелый подтянутый Бернаскони. Даже инъекции ботокса, которыми он баловался не первый год, не сумели заморозить его богатую южную мимику. Гладкое лицо лучилось радушием, и лишь маленькие ледяные колючки в глубине голубых глаз напоминали о том, что перед вами матерый политик и опытный интриган.

— Май френд, хау ар ю! — отпихнув в сторону привратника, бросился на Виктора экспансивный Бернаскони и заключил его в свои объятья.

Сдержанный Семенов слегка приобнял своего коллегу. Рядом тут же нарисовался Вадим, который в совершенстве владел пятью языками и, помимо референтских, выполнял при российском президенте и функции переводчика. По-английски Бернаскони говорил бегло, но с таким количеством грамматических ошибок, что иногда помощь переводчика была просто необходима. Впрочем, благодаря Вадиму, Бернаскони сейчас говорил по-итальянски.

— Извини, дорогой друг, но мне надо срочно бежать готовиться к нашей встрече, увидимся через час, — хлопнув Виктора по плечу, Сильвио засеменил в сторону замка.

Улыбчивый мулат пошел провожать русскую делегацию в их комнаты, за Виктором и Вадимом выстроилась дюжая суровая охрана. На фоне суетливых итальянских офицеров-пижонов они смотрелись какими-то реликтами природы, а не человеческими существами.

Главный охранник Виктора Иван, молчаливый ветеран подразделения «Вымпел», привычно обыскал предоставленную президенту комнату и молча удалился.

Виктор захлопнул дверь и остался один. На резном столе стояла ваза с фруктами, чайный набор и бутылка элитного итальянского шампанского. Бернаскони и его помощники знали, что русский президент почти не пил, но все равно каждый раз упорно предлагали ему алкоголь. Видимо, в их головы никак не укладывался такой раритет, как непьющий русский президент.

До встречи оставался час. Виктор принял душ и переоделся в костюм и свежую рубашку. Лейбл на костюме значился коротко и ясно: «Большевичка».

На знаменитой фабрике шили на заказ ничуть не хуже, чем итальянские мастера «Бриони», а вот часы у президента были швейцарские и стоили несколько десятков тысяч евро. Часы вообще были его слабостью. Впрочем, иногда на отдыхе он носил «Командирские».

Виктор налил себе чаю и с наслаждением отхлебнул терпкий напиток.

Ровно в двадцать минут пятого раздался осторожный стук в дверь, и послышался робкий голос Вадима:

— Вам пора на встречу.

Виктор мимоходом взглянул в зеркало и вышел из комнаты. Вадим и привратник проводили его в конференц-зал. Вдоль стен коридора висели подлинники известных итальянских живописцев. Сильвио, который был самым богатым человеком Италии, любил жить в роскоши, но при этом был из тех редких людей, кого не испортили большие деньги. Он пришел во власть не для того, чтобы добиться каких-то преференций для своего бизнеса. Бернаскони действительно хотел сделать жизнь итальянцев лучше, и во многом ему это удалось, несмотря на сопротивление либералов и левых.

По праву хозяина, о начале тайной встречи объявил Бернаскони. Он картинно откашлялся и посмотрел на Виктора задорными оливками маленьких черных глазок.

— Друг мой, сегодня мы должны обсудить наши дальнейшие шаги на арене европейской политики. Сидеть сложа руки, ожидая, когда на следующих выборах нас сместят сторонники Клуба, как это случилось со Штольцем в Германии, мы не можем. Но каждый, повторю, каждый наш шаг должен быть взвешен и осторожен.

— Прежде чем мы начнем, я бы хотел сделать небольшое заявление, — поднял руку Семенов и прокашлялся.

— Да, конечно, я тебя внимательно слушаю. — Бернаскони налил себе вина и внимательно посмотрел на него.

— Как ты знаешь, в России скоро грядут президентские выборы. Русский народ уже дважды избирал меня своим президентом. По Конституции на третий срок я идти не могу, — осторожно начал Виктор.

— Нам бы твои проблемы, — расхохотался Бернаскони. — Я прекрасно знаю, что в России власть — это ты. И Конституция — тоже ты. Внеси поправки, проведи референдум. Россия не Германия, где Клубу удалось законным путем убрать с дороги бедолагу Штольца.

— Сильвио, я без труда могу все это сделать. Но речь о другом. Ценой титанических усилий удалось понемногу наладить жизнь внутри страны. Криминал снова в подполье, уровень жизни растет, экономика развивается, олигархи присмирели. Однако во внешней политике у России много проблем. У нас поблизости почти нет союзников. Непонятно, как сложится дальше с Белоруссией. Батька вроде мужик правильный, но хитрый и прагматичный. Украину вообще лихорадит: то враг, то друг…

— А разве лидеры Восточной Украины не лояльны тебе? — хитро прищурившись, проговорил Бернаскони.

— Пока непонятно. Там все не так просто, как ты думаешь, Сильвио, — покачал головой Виктор и продолжил: — В Прибалтике — враги, про Кавказ и Среднюю Азию я и не говорю. Сейчас мне нужно упрочить союз с тобой и теми немногими странами, которые разделяют наши взгляды.

— Так что ты хочешь сделать? — нетерпеливо перебил его Бернаскони.

— Я собираюсь выбрать из своей команды преемника. Пока не решил, кого, но это будет верный мне человек. Он будет заниматься внутренними вопросами, а я сяду в кресло премьера и буду курировать внешнюю политику. Поэтому хочу попросить о поддержке моего преемника. Кто бы ни занял мое место, ваше отношение к России не должно измениться. — Семенов внимательно посмотрел на итальянца.

— Дело твое, Виктор. Но, выбирая преемника, помни: власть развращает и самого стойкого человека. Выбери достойного кандидата. — Бернаскони одним глотком осушил бокал. — А на меня ты всегда можешь рассчитывать.

— Теперь давай вернемся к насущным проблемам. — Семенов понял, что пришло время менять тему. — Сегодня нам надо подумать, как защитить от НАТО нашего смелого коллегу из Ирана, обсудить вопросы энергетической безопасности, строительство газового трубопровода «Южный поток» в обход Турции и давай поделимся расследованиями наших спецслужб; может быть, скоро мы сумеем определить местонахождение штаб-квартиры Клуба и уничтожить ее…

…Виктор соврал своему другу и коллеге. Он не мог просто взять и признаться, что его вынудили назначить себе преемника те, кого они считали своими главными врагами. Что он проиграл свою партию Клубу, хотя его позиции в стране были сильнее, чем у многих коллег.

Виктор понимал, что если его европейские друзья узнают об этом поражении, у них опустятся руки. Главы европейских стран и так были скованы по рукам и ногам хитрой системой либерализма, которую от начала и до конца выдумал Клуб. При либеральной системе один человек, даже будучи канцлером, премьером или президентом, не мог повлиять на происходящее в стране коренным образом. И Клубу было легко контролировать ситуацию, поставив своих людей даже на второстепенные посты; он мог тормозить и блокировать решения, которые другие высшие чины принимали вразрез со стратегией Клуба. Теперь вся Европа, связанная по рукам и ногам демократией, а на деле — путами Клуба, с надеждой смотрела на Россию, глава которой пытался реставрировать традиции священной власти от Бога, каковой являются монархия и диктатура, власти одного, наместника небес на земле. Сейчас, когда по всей Европе все большей поддержкой пользовались праворадикальные консервативные партии, настал отличный момент, чтобы заменить демократические космополитичные структуры на национал-революционные и вывести Европу из-под Клуба, сблизив ее с обновленной Россией.