Алгебраист

— Но это же просто смешно, — вслух произнес он.

— Точно в центре, — продолжал Фассин, тоже вслух. — Вероятно, в центре всех газовых гигантов, на которых вы обитаете. Со времени составления списка прошло всего — сколько? — два миллиона лет, да? Но это было давно, и уже тогда этот список являлся историческим документом. Я ничуть не удивлюсь, если узнаю, что теперь уже все насельнические планеты соединены между собой.

— Прошу прощения, Фассин, — сказал Сетстиин, — но вы этим не убедите даже ребенка. Все знают, что для размещения действующего портала червоточины необходимо плоское пространство.

— В этом-то вся и прелесть. Самый центр планеты — плоский, —сказал Фассин. — В центре планеты, в центре любого свободно плавающего тела — солнца, кремниевого шара, газового гиганта, да чего угодно — на вас со всех направлений воздействуют равные силы. Это все равно что находиться на орбите в невесомости. Единственная трудность состоит в том, как добраться до центра планеты, или солнца, или чего угодно. Давление там колоссальное, его и представить себе почти невозможно, в особенности на газовом гиганте размером с Наскерон, но в конечном счете проблема чисто техническая. Ведь у вас за плечами десять миллиардов лет, и вы поднаторели в таких вещах. Все, что возможно, вы научились делать с легкостью, еще когда галактика была в четыре раза моложе, чем теперь. И потому вам нет нужды располагать порталы в космосе, где их может увидеть каждый и воспользоваться ими или же атаковать их. Ну а вам, чтобы воспользоваться ими, даже не нужно покидать собственную планету: вы всего лишь добираетесь до какой-нибудь хорошо спрятанной шахты, ведущей к самому центру. Может быть, шахты расположены на полюсах. Пожалуй, это самое очевидное место. А если на борту вашего корабля находится кто-то, способный проследить, куда вы направляетесь, то вы начинаете закладывать эти безумные спиральные виражи и выводите на экран вид космического пространства, и никто не поймет, что корабль направляется вниз, а не вверх, что он летит к центру планеты, а не в космос.

— Ну вот и приехали, — сказал Сетстиин, вытаскивая большой пистолет.

Вдруг совершенно спокойный, он замер, прицелился и выстрелил, прежде чем маленький газолет успел среагировать.

Лучи разорвали стрелоид на части, пробили его и отбросили к стеллажу с библиотечными кристаллами. Он полетел кубарем, а потом стал крутиться на месте с каждым новым выстрелом Сетстиина; пистолет плевался огнем, осколки разлетались по всей библиотеке. На сверкающие стеллажи обрушился град обломков, которые ударялись в кристаллы, превращая их в порошок. То, что осталось от газолета, врезалось в окно балкона и пробило алмазное стекло, словно сахарное. Наконец Сетстиин прекратил огонь.

Осколки осели на пол. Помещение было наполнено дымом, который постепенно уносило к разбитому окну.

Здоровенный насельник осторожно вразвалил к окну, держа останки маленького газолета под прицелом.

— Господин, — обратился к нему слуга по домашнему интеркому. — Господин, вы живы? Мне показалось, я слышал…

— В полном порядке, — отозвался Сетстиин, не выпуская из поля зрения аппарат, к которому подходил все ближе. — Я в порядке. Тут придется сделать уборку, но я в порядке. Оставь меня пока.

— Да, господин.

Теплый ветерок заиграл его одеждами, когда Сетстиин выплыл из окна и подобрался к дымящимся останкам, оказавшись прямо над ними. Он ткнул в них стволом пистолета, потом откинул в сторону часть верхней крышки и заглянул внутрь.

— Сволочь! — закричал он и ринулся назад в библиотеку, устремляясь сквозь газ к своему столу. — Стол! Службу безопасности! Быстро!

Аун Лисс смотрела на человека, когда уничтожали его маленький газолет, его вторую кожу.

Фассин вздрогнул только один раз: дернулся словно от боли.

Аун показалось, что вид у него нездоровый: худой как щепка, в одежде с чужого плеча, к тому же он дрожал, хотя и слегка, но не переставая. Он сильно постарел, лицо его посерело и вытянулось, глаза запали, вокруг них появилась синева. Волосы были всклокочены: они поредели и немного отросли за время пребывания в газолете. Глаза, края ушей и ноздрей, а также уголки рта были красны от противоударного геля и дыхательной смеси, так долго воздействовавших на организм.

Он повернулся и посмотрел на нее. Она была рада, что в его глазах, несмотря на все испытания, светятся искорки.

— Ну, что? Все еще думаешь, что я спятил? — спросил он.

Она улыбнулась:

— Думаю.

Они сидели в ярком, хотя и тесноватом командном отсеке «Экофобиана», штурмовика запредельцев — военного корабля средних размеров, расположившегося в половине световой секунды от Наскерона и подключенного к уже совсем неработоспособному газолету посредством сдвоенного микроспутника размером с глазное яблоко. Спутник этот находился точно там, где должен был находиться днем ранее, когда Фассин сигналил ему с высокой платформы в Квейбрее.

Они, как это ни удивительно, все еще получали основные телеметрические данные с разбитого газолета, хотя и без сенсорики. Аппарат был сильно покорежен.

На боковом экране застыла последняя картинка, посланная газолетом: Сетстиин наводит здоровенный пистолет прямо на объектив камеры, и в самом центре темного ствола возникает крохотная вспышка света. Фассин кивнул в сторону этого экрана:

— Спешу добавить, что в целом это не отвечает нормам насельнического гостеприимства.

— Я уже догадалась. Ты уверен, что ему просто не надоело тебя слушать?

— Я вполне серьезно.

— Серьезно? Как ты называешь этого типа со здоровенной пушкой?

— Аун, — сказал Фассин, и в голосе его теперь слышалась усталость. — Ты мне веришь?

Помедлив, она пожала плечами:

— Тут я согласна с твоим воинственным другом. Я верю, что ты веришь.

Данные с газолета перестали поступать. Главный офицер связи подалась вперед, манипулируя голограммами над одним из дисплеев.

— Это не газолет отказал, — сказала она им. — Это они сбили микроспутник. Быстро работают. Предлагаю немедленно делать ноги.

— Всем приготовиться, — сказала капитан. — Держитесь крепче.

По мере ускорения корабля их притиснуло к спинкам, придавило, а потом впечатало в сиденья, и офицерам приходилось воздействовать на пульты управления индукционными наводками, а не физическими манипуляциями. Вся подвешенная на карданах сфера командного отсека принялась вращаться, частично компенсируя давление, сжавшее им грудь.

— Так вы это серьезно говорили, мистер Таак? — спросила капитан: голос ее дрожал, преодолевая тиски ускорения.

— Угу, — вот все, что мог выдавить из себя Фассин.

— Значит, существует тайная сеть древних насельнических червоточин, соединяющая — что? — все их газовые гиганты?

Фассин набрал в грудь столько воздуха, сколько мог, и произнес:

— Именно так. — Еще один вдох. — Вы отправили… все то, что мы получили с газолета… вашему высшему командованию?

Капитану удалось рассмеяться.

— Такому, какое у нас есть, — да.

— Черт! — срывающимся голосом сказал офицер защитного комплекса. — Автоматическая наводка. — Они услышали его тяжелое дыхание. — Высокоскоростная, зараза. Нам от нее не уйти. Осталось четырнадцать секунд!