Алгебраист
Шрифт:
Запредельцы, должно быть, предвидели их появление. Корабли эскадры мчались сломя голову, уже достигнув девяноста процентов от собственной предельной скорости, когда запредельцев засек сканер дальнего обнаружения, установленный на передовом корабле.
Тайнс Йарабокин плавала, как эмбрион, погруженная в противоударный гель; легкие ее были наполнены жидкостью, а сама она, связанная с кораблем трубками-пуповинами, получала от него питание, разговаривала с ним, слушала его, ощущала его вокруг себя. Ее противоперегрузочный костюм довершал образ еще не рожденного воина, поскольку напоминал
Далеко впереди по курсу заложил вираж истребитель «Петронел», форсируя свои двигатели, а потом исчез в облаке света, которое превратилось в темноту, когда датчики погасили на экранах вспышку. Когда компенсационный туман рассеялся, показалась оставшаяся половина ведущего корабля: она двигалась неустойчиво, распадаясь на части, оставляя после себя темные искривленные фонтаны обломков, разбрасывая фрагменты на фоне туннелеобразного пятна иссиня-белых звезд, собравшихся впереди.
«Передовой корабль, множественные контакты на скорости ноль-девять от предельной», — сказал голос, принадлежащий сенсорной группе.
«Передовой поражен», — раздался другой. Данные о состоянии флота.
«Контакт с передовым утрачен», — послышался третий. А следом сразу же: «Передовой погиб». Данные связи и о состоянии флота поступили практически одновременно.
Тайнс мгновенно пришла в себя, и какая-то небольшая, испуганная часть ее успела подумать: «Нет! Только не в мою вахту!» И как раз во время сна адмирала флота, когда вся ответственность лежала на ней. Но еще не успела возникнуть и отзвучать в ее голове эта реакция на события, а она уже воспринимала, оценивала, думала, готовилась отдавать команды. Она разрывалась между совсем-как-настоящей картинкой на сенсорах глубокого сканирования космоса, где звезды были связаны в жесткий бело-голубой окольцованный пучок впереди и собраны в нечеткий красноватый размыв сзади, при полной черноте во всех других направлениях, и темной абстракцией, являвшей собой тактическое пространство — иссеченную продольными и радиальными линиями сферу, где размещались корабли флота: маленькие стилизованные стреловидные формы различного размера и окраски с затухающей пунктирной линией, обозначающей их курс. Рядом располагались зеленые идентификационные иконки и статусные коды.
Прибегать к заранее подготовленной модели рассеяния сейчас было нельзя; корабль, который только что занял передовое место выбывшего «Петронела», все еще отступал, занимая свое место в строю флота, и использование модели рассеяния номер один в худшем случае могло привести к многочисленным столкновениям, а в лучшем — дало бы эффект очень не скоро.
Ну что ж, пора отрабатывать свое жалованье и выходить на связь. Тайнс отправила приказ:
«Рассеяние по схеме пять, всем кораблям. ЛК-три то же плюс два пункта внутрь, смещение влево пять пунктов, потом общая схема».
Подтверждения сигнала вернулись к ней — первое от ее собственного навигатора, последнее от линейного крейсера «Джингал», подтвердившего, что он изменил свой курс согласно небольшой коррекции, введенной Тайнс ради облегчения задачи И-семь — истребителя-семь, «Кульверина», корабля, который сейчас занимал место «Петронела». Она отмечала, что ее тело воспринимает пульсирующие маневры,
неожиданную смену направления, настолько крутую, что даже противоударный гель не мог полностью ее скомпенсировать. Корабли вокруг них теперь должны были озарять мрак выхлопными струями, словно стреляя бесшумной шрапнелью.«Нагрузка на корпус восемьдесят пять», — сообщила ей служба контроля корабля.
«Отвечают все подразделения. Полный выброс по схеме пять», — доложил статус флота.
«Д-семь, благодарю, займите место в строю».
«К-один: единичный контакт, пять север-низ-запад».
«И-три: двойной контакт, негатив-четыре север-верх-восток».
Крейсер «Митральеза» и истребитель «Картуш» обнаружили корабли противника. Тайнс, даже не глядя на тактическое пространство, знала: для обеих сторон это означает потери.
«Берут в вилку?»
«Накрывающий залп. Нам здорово досталось».
Два последних голоса принадлежали двум старшим тактическим офицерам.
«Мы что там, в морской бой играем?» — (Это был голос адмирала флота Кисипта. Он уже проснулся и теперь наблюдал за происходящим. Адмирал явно не возражал против того, чтобы Тайнс пока играла первую скрипку.)
«Докладывает К-один, контакт с противником подтверждается. РО».
«Докладывает И-три, контакт с противником подтверждается. РО».
«Митральеза» и «Картуш» запросили разрешения открыть огонь.
«Предлагается открыть огонь/Предлагается открыть огонь», — раздались голоса других тактиков.
«Огонь разрешаю, — сказал адмирал флота Кисипт. — Что скажет вице?»
Вице-адмирал Тайнс Йарабокин придерживалась такого же мнения.
«К-один, И-три, свободный огонь разрешен».
«Говорит К-один: открываю огонь».
«Говорит И-три: открываю огонь».
В тактическом пространстве возникли алые лучи, исходящие от двух кораблей. Крохотные известково-зеленые точки со своими собственными статусными панелями были ракетами, устремившимися к вражеским кораблям.
«Множественные поражения в поле обломков И-один», — сведения с датчиков низкого разрешения.
«Расходимся конусом?»
«Расходимся конусом», — подтвердила Тайнс. Она наблюдала за вспышками впереди, где обломки «Петронела» бешено крутились, танцевали, прыгали, поражаемые все новыми вражескими снарядами. Останки корабля быстро падали в направлении основного флота, который стремительно продвигался вперед. Тайнс включила отсчет времени — до столкновения с полем обломков оставалось семьдесят шесть секунд. Она перевела прибор в режим осязательного считывания, чтобы не перегружать визуальное восприятие.
Ни о каких положительных результатах лазерного огня ни «Митральеза», ни «Картуш» не докладывали. Их ракеты все еще двигались в направлении вражеского судна. Пока никаких признаков ответа не наблюдалось.
«Что, если мы ошибаемся? — подумала Тайнс. — Что, если они перехитрили нас и упредили наш маневр? — В глубине своего кокона жизнеобеспечения она, сама не отдавая себе отчета, сделала движение — что-то вроде пожатия плечами. — Ну что ж, тогда мы все, возможно, погибнем. По крайней мере, смерть будет быстрой».
«Расходимся конусом?»
«Расходимся конусом», — снова подтвердила она. Она ждала, оценивала, спрашивала себя, что из этого получится. Монитор тактического пространства выдавал устаревшие и все менее актуальные данные о контактах, выявленных «Петронелом», — мерцающее, медленно исчезающее облако пульсирующих желтых эхо-сигналов. Два жестких контакта, все еще регистрируемые сенсорами «Митральезы» и «Картуша» и подтверждаемые теперь другими находящимися поблизости кораблями, выглядели как мигающие, красные, медленно сближающиеся прерывистые линии. Обломки «Петронела» представляли собой пунктирную алую массу прямо по курсу — она приближалась и медленно расползалась вширь.