Алгебраист

Они освободили место для слуги Айсула Шолиша, который возвращался из боковой комнаты с отполированными до зеркального блеска доспехами. Шолиш был еще совсем мальчишкой — ему не исполнилось и двухсот лет, он был худ и едва достиг трех четвертей взрослого роста. Личные слуги (всегда минимум на два поколения моложе хозяев) у насельников встречались часто, особенно если кто-либо постарше надумывал обзавестись хобби (читай — профессией), что требовало теоретического и/или практического обучения; слуге же предоставлялся, при его готовности делать усилия, шанс овладеть основами данной профессии.

Заботливые хозяева видели в своих слугах скорее учеников, а некоторые, совсем уж эксцентричные, порой считали своих подопечных ровней.

Айсул еще не пал жертвой подобных сентиментальных чувств.

— Долго же ты возился, безмозглый слюнявый прыщ! — закричал Айсул, выхватывая доспехи у Шолиша. — Может, ты их сам ковал или плел? Или засмотрелся на свое отражение и забыл, на каком ты свете?

Шолиш, что-то бормоча, ретировался.

«Я отказываюсь согласиться с тем, что мы настолько бессильны, майор», — сказала полковник Фассину.

Он повернулся, чтобы взглянуть на ирилейтку.

«Мы здесь во многом находимся из милости, полковник. Насельники могут разозлиться вообще на всех наблюдателей без какой-либо понятной причины. Никому еще не удалось объяснить их действия. Вы просто в один прекрасный день обнаруживаете, что вы здесь нежелательная персона. Обычно этого не случается, пока они все еще знакомятся с новыми видами в цивилизации, но даже здесь нет гарантии. Отдельные личности им явно надоедают (я видел, как это происходит), и это опять же случается неожиданно. Каждый раз, когда я здесь, мне приходится признавать, что, как бы дружелюбны и услужливы ни были они в мое предыдущее посещение, — (тут полковник скептически хмыкнула), — в этот раз, вполне возможно, они не захотят иметь со мной дела, а может, и не только в этот. И даже могут сообщить, что у меня есть один день и если я за это время не уберусь, то стану объектом охоты. Такая перспектива грозит любому наблюдателю во время экспедиции, дистанционной или прямой. Мы должны к этому просто привыкнуть. Им даже не обязательно встречаться с вами; известны истории людей, готовившихся к карьере наблюдателя, они обучались десятилетиями, они принадлежали к уважаемым наблюдательским кланам с тысячелетней историей и вот-вот собирались отправиться в свою первую экспедицию, но тут им сообщали, что они могут не беспокоиться и больше носа туда не совать. Это чудо, что они вас вообще приняли. И не забывайте: вас постоянно не третируют как незваного чужака единственно потому, что Айсул за вас поручился».

«Вы хотите сказать, что мы связаны с этим болваном и выхода нет?»

«Да. Я знаю, поверить в это трудно, но он один из лучших».

«Да поможет нам сердцевина вселенной! Зачем мы попусту тратим время? Я немедленно подам рапорт на представление меня к награде посмертно».

Целью гильдии добровольных охранников-наставников было наблюдение за насельниками, приезжающими с других поясов той же планеты или, что случалось крайне редко, с другого газового гиганта, обычно из той же звездной системы. Насельники, бывало, совершали (почти всегда в одиночестве) путешествия из одной звездной системы в другую, но случалось это нечасто и обычно означало, что данное лицо вышвырнули со своего газового гиганта за какое-то особенно гнусное преступление или непростительный личностный дефект.

После второй эпохи Диаспоры (когда галактика была вдвое моложе, чем теперь) насельники почти перестали совершать массовые космические перелеты. Всеобщее мнение было таково: отсутствие практики на протяжении семи миллиардов лет объясняет жуткую убогость насельнических космических кораблей и строительных норм, хотя Фассин и не был уверен, где здесь причина, а где — следствие.

К театру военных действий они должны были отбыть на следующий день. Время после бесплодного визита к городскому администратору они провели, отбиваясь от насельнических журналистов и их дистанционных собирателей новостей и пытаясь узнать, что удастся, о событиях в остальной части системы. В конце концов пришлось пойти на компромисс — и обмен. Один из журналистов получил очень сдержанное, но эксклюзивное интервью у Фассина (сдержанное — точно сказано: его сдерживала полковник Хазеренс, которая начинала громко кашлять, как только Фассин затрагивал какой-либо предмет, хотя бы отдаленно связанный с их миссией) в обмен на новости из внешнего мира.

Луна Третья Ярость была уничтожена со всеми, кто находился на ней или в ней. Никаких известий о спасшемся челноке не было, хотя равным образом не было и новостей о нахождении обломков такого корабля. Но, конечно же, если он канул в глубины… Немало спутников было уничтожено или повреждено. Спутники, принадлежавшие быстрым (то есть Меркатории), либо отсутствовали, либо были выведены из строя. Некоторые военные корабли, принадлежащие нынешним местным видам быстрых, провели сколько-то времени, исследуя обломки на луне Третья Ярость. Луна Глантин вроде бы не пострадала. Межпланетное движение внутри системы в последние дни сократилось, но аномальным не стало. С санкции охранника-ментора Айсула из Хаускипа на луну Глантин послали сигнал от имени полковника окулы Хазеренс. Ответа пока не поступило. С трансляционной станцией, откуда был послан сигнал, никаких происшествий не случилось.

По словам журналиста, они и сами могли бы найти всю эту информацию. Надо было только знать, где искать. Журналист, казалось, был раздосадован тем, что для них эта сделка оказалась выгоднее, чем для него, так как все, что он им сообщил, было правдой по меньшей мере на девяносто процентов, поскольку он не хотел их расстраивать. Он знал, что инопланетяне иногда странно реагируют на такие вещи.

— Что в точности сказал ваш друг?

— Он сказал, что они хотели, чтобы он… «газодинамизировал целую серию для…» Я уверен, именно так и было сказано. Потом он вроде понял, что говорит лишнее, и сменил тему. И эта его неуверенность, неожиданная перемена темы и наполнили первоначальную словоформу скрытым смыслом. Он понял, что говорит с тем, кто провел немалую часть жизни на Наскероне и кто, возможно, относится иначе, чем он, к тому, что следует из его слов.

— И это говорилось на?..

— На гуманизированном языке Г-ясный или на чем-то очень близком. Значения в основном те же, но произношение приспособлено для человеческого голоса.

— А инглийские слова не использовались?

— Нет.

— И он, значит, сказал «газодинамизировать», а не «аэродинамизировать» или «воздуходинамизировать»?

— Насколько мне известно, «воздуходинамизировать» вообще не говорят. Обычно используется термин «аэродинамизировать». Он машинально предпочел «газодинамизировать»: этот термин технически корректнее и имеет более узкое значение. В данном контексте это означает переделку корабля, предназначенного для вакуума, чтобы он мог действовать в атмосфере вроде наскеронской.

— И из этого вы сделали вывод, что нас неминуемо ожидает крупномасштабное и разрушительное вторжение?

— Я полагаю, что вторжение того или иного рода весьма вероятно.

— Не слишком ли это тонкая ниточка, чтобы подвешивать на ней такой груз страха?

— Я отдаю себе в этом отчет. Но прошу вас понять, компания этого человека строит и переоснащает три четверти военных кораблей системы. Слово «газодинамизировать» довольно специфично, и потом еще эта неожиданная перемена темы, когда он понял, что собеседник может питать к Наскерону и насельникам сентиментальные чувства. Я знаю этого человека с детства. Я знаю его образ мыслей.

— И тем не менее попытка вторжения на газовый гигант — шаг довольно решительный. Меркатория за семь тысяч лет не предпринимала ничего подобного.

— Ситуация для них складывается отчаянная. Им грозит вторжение в течение года. Стандартного года, а не вашего. А на помощь они могут рассчитывать только еще через год. Фактически вторжение, может быть, уже началось. Возможно, атаки на Третью Ярость и другие владения Меркатории вокруг Наска — это часть грядущего полномасштабного вторжения.

— Но как их может спасти вторжение на Наскерон?

— Они рассчитывают найти здесь кое-что, способное изменить ситуацию. Определенную информацию. Я здесь как раз для того, чтобы обнаружить ее. Но если они решат, что я погиб или мои шансы на успех невелики, то Меркатория может осуществить вторжение. Кроме того, агрессор, которого опасается Меркатория, тоже может прийти к такому же выводу, а уж он-то колебаться не будет. У меня такое впечатление, что в их приоритетах продолжение исследований насельников откатывается на последние места.