Алхимик
Шрифт:
— Давай! — дергает его за одежду Алина. — Надо уходить.
Они молча идут по узкому коридору, спускаются по узкой, крутой лестнице. Сол не решается заговорить — возможно, стены здесь тонкие, и голоса могут быть услышаны в комнатах. Тем не менее, из-за стен никаких звуков не доносится — или нападавшие еще не добрались до этой части дома, или устроитель потайного хода таки позаботился о звукоизоляции.
— Можешь не красться, — негромко произносит Алина, — нас не услышат.
— Откуда знаешь? — с сомнением интересуется Сол.
— Д рассказывал. Дом строился по его проекту. Больной.
— Зачем ему это?
— Опыты, — буднично сообщает Алина. — Изучал Аркану. Такие занятия многим не по душе. Я думаю, он на людях эксперименты ставил.
— Ты очень спокойно говоришь об этом.
Алина останавливается, разворачивается.
— Я знаю, о чем говорю. Отчего бы мне нервничать?
— Генри Ховард Холмс.
Алина молчит.
— Кто это? — наконец спрашивает она. — Я понимаю, тебе поумничать охота, показать свою крутость. Давай показывай. Я уже успела отвыкнуть от твоих демонстраций.
— Прекрати. Дело не в крутости…
— Только в ней. Всегда только в ней. Тебе очень важно чувствовать себя самым умным…
— Давай не сейчас. Все что я хочу сказать, что в Чикаго был маньяк, Холмс, который устроил отель, такой же, как этот дом — с кучей тайных ходов и прочей фигни. Заманивал туда одиноких девушек и убивал. По разным оценкам убил больше сотни. Очень похоже на твоего Д. Здесь вообще все на что-нибудь похоже. Просто земля победившего постмодерна, blyad'!
— Может быть, — на Алину пламенная речь мужа, похоже, не производит впечатления.
Минут через пять блужданий в кромешной темноте, они выходят к двери. Сол кладет руку на плечо Алины, шепчет на ухо:
— Погоди. Видишь?
Сквозь щели пробивается едва заметный свет. Может назло, может просто не успев среагировать, она в ту же секунду открывает дверь.
Неяркий свет пары свечей первые секунды ослепляет. Когда зрение восстанавливается, Сол видит небольшую комнату с двумя выходами. Из мебели здесь колченогий стол, под ним — небольшой сундук и пар табуретов. Посреди комнаты, выставив перед собой два пистолета, стоит Д. Его полумаска отбрасывает яркие блики и в свете свечей кажется золотой.
— Эйлин, это ты, — спокойно произносит он. — Я знал, что стоит тебя подождать.
— От черных мундиров так просто не убежать, — подает голос Сол. Неизвестно, что сейчас выводит его из себя больше: направленное на него оружие, разговор с маньяком или то, как этот маньяк обращается с Алиной.
— С чего ты взял, что они… — начинает Алина. Сол перебивает ее:
— Я тоже немного знаю Олднон. Стража вооружена короткими дубинками. Банды пользуются чем попало. Только у епископальной гвардии на вооружении полуторадюймовые шесты, четыре фута длиной. Именно такими избивали слуг уважаемого Д.
— Похвальная наблюдательность, — кивает Лорд-Хранитель. — Эйлин, кто это?
Алина молчит. Тогда Сол, чувствуя, как злость начинает брать в нем верх, продолжает:
— Наблюдательность моя говорит мне вот еще что: ты идешь на дно. Королевская протекция больше не
работает и Лэбб не успокоится, пока не упрячет тебя в свои застенки. Особенно после того, что черные мундиры обнаружат в этом доме. Сколько трупов ты прячешь здесь? Ты хоронишь их в подвале или сжигаешь? Готов спорить, что сжигаешь…— Эйлин, кто этот человек? — голос Д становится злым.
— Это мой муж, — Алина произносит это с каким-то вызовом. Непонятно только, кому он адресован — Д или Эдварду.
В Д на секунду проступает нерешительность. Сол, не размышляя бросается на него — их разделяет всего метр, но думать о риске получить пулю не хочется. Протаранив долговязого министра всем весом, Сол опрокидывает его, хватает за запястья, разводит в стороны. Д не стреляет, борется молча, но силой явно уступает. Эд выкручивает сначала одно запястье, потом второе. Алина подбегает, подхватывает один пистоль, второй Сол отпихивает в сторону. Наконец Д перестает сопротивляться.
— Что… дальше? — сипло дыша, произносит он.
— Дальше? — Сол нехорошо ухмыляется. — Дальше мы оставим тебя здесь, связанного. Если повезет, черные мундиры отыщут тебя до того, как ты умрешь от обезвоживания. Что в сундуке? Подозреваю, деньги и другие полезные при побеге вещички…
Нижняя половина лица Д искривляется в бессильной злобе.
— Сол, остановись, — тихий голос Алины заставляет Эда замереть. Медленно, он оборачивается к ней. Дуло пистолета смотрит прямо ему в лицо.
— Khoroshy dela, — по-русски произносит он. — И ты меня пристрелишь? Серьезно?
— Эдик, успокойся. Ты сейчас натворишь глупостей, — в голосе Алины слышится сомнение. Сол невесело хмыкает:
— Что ты ему не сказала это, когда он на нас стволы наставил?
— Не успела. Отпусти его.
Эд смотрит Алине прямо в глаза. Злость клокочет в нем. Злость и усталость, внезапно обратившиеся в отчаянную, упрямую, идиотскую решимость.
— Стреляй, — произносит он дрожащим от эмоций голосом. Алина закусывает губу. Сол отворачивается, переводя взгляд на Д, замершего под ним.
— Я думаю, ты спала с ним, — переходя на русский, произносит Эд. — Наверное, не только с ним. Сейчас это не важно, но это было. Наверно у тебя были причины. Это вообще твое дело, не мое. Твоя совесть. Но сейчас ситуация такова: мы в одном шаге от пыточных застенков и публичного аутодафе. И вот этот замечательный парень может нас туда отправить, а может и помочь их избежать. Я считаю, надо его бросить здесь и уходить самим. В первую очередь ищут его, а не нас.
— Ты придурок, — говорит Алина, но в голосе ее уже слышны сомнения. — Ты ни черта не знаешь вообще.
— Тогда стреляй. Зачем тебе придурок-муж, когда есть красивый колдун-министр?
— Ничего умнее не придумал? — Алина швыряет пистолет на пол. Кажется, она готова расплакаться. — Делай, как знаешь. Главное делай до конца, а не как обычно.
— Как обычно? — Эд наступает коленом на горло Д, тот хрипит, стараясь вывернуться. Сол, тем временем, подхватывает второй пистоль. — Сними с него ремень. У него вообще есть ремень?
— Есть, — Алина приседает за спиной Сола, несколько секунд возится, потом протягивает мужу длинную кожаную полоску.