Алхимик

Услышав это, Кэн вздрогнул и побледнел: идиот, осёл, остолоп! Когда он, наконец, поумнеет?! Какого чёрта он потащил в это здание Утэну?! Сначала надо было самому всё проверить! Кэн с неудовольствием признавался себе, что за последнее время эта удивительная девушка стала ему необъяснимо дорога. Потому ли, что она сильно напоминала Юрико, улетевшую в Австралию вслед за своей мечтой? Или просто потому, что у Утэны хватало смелости быть не похожей на прочих учениц Академии? Кэн не мог бы сказать точно, но одно знал наверняка: он - Вайсс, а значит, не может давать волю своим чувствам. Тьма, владеющая душами убийц, даже краем не должна коснуться судьбы Утэны! И он готов сделать для этого всё, что от него зависит.

Тем временем Вайсс выдвигали новые предположения, суть которых сводилась к следующему: кто же из двоих возможных кандидатов - Химэмия или её брат - занимается наведением галлюцинаций? После жарких споров решили, что это Акио: он - директор Академии, он тщеславен и самолюбив, а потому способен инициировать некую научную разработку, чтобы повысить рейтинг учебного заведения и поднять свой личный престиж. Возможно, результатом этого эксперимента и стала какая-то машина, с помощью которой можно было бы наводить галлюцинации, мороча голову ученикам и учителям Академии и приукрашивая действительность во время проверочных комиссий.

Когда друзья дошли в обсуждениях до этого места, Оми вдруг вспомнил странную штуку, стоявшую в доме Акио, так похожую и не похожую на телескоп.

– Эх, жалко, я тогда не спросил подробнее о её устройстве!
– посетовал Оми.
– Но кто же знал?

– Наверное, сейчас ещё не поздно это сделать?
– спросил Ёдзи с надеждой.

– Поздно...
– вздохнул Оми. Ая пояснил:

– Ему теперь туда нельзя: кто знает, что на уме у этого извращенца? К тому же, Оми был в башне только сегодня, если завтра он вновь заявится туда, то это будет однозначно воспринято как согласие... гм... А ещё мы настроим против себя Химэмию, это тоже преждевременно.

– Что же делать?
– Ёдзи задумчиво повертел в пальцах перстень с розой. И тут ему в голову пришла замечательная мысль.

– Слушай, Кэн, - предложил он, - ты говорил, что Утэна живёт в одной комнате с Химэмией? Кажется, настало время тебе заглянуть в гости к своей подружке!

Все взгляды с надеждой устремились на Кэна, ожидая его ответа.

– Я не пойду.

– Что?
– Ёдзи натянуто рассмеялся.
– Отличная шутка!

Кэн хмуро, исподлобья глянул на него, и этот взгляд ясно давал понять, что бывшему футболисту сейчас не до шуток.

– Ты что?
– удивился Оми.
– Просто сходить в гости к девочкам и рассмотреть эту странную штуку. Неужели это сложно?

– Я не собираюсь больше видеться с Утэной, и врать ей тоже не собираюсь, - отрезал Кэн.

Ёдзи понимающе усмехнулся:

– Ну-ну! Так кто из нас плэйбой?

Кэн стоял, попеременно останавливая мрачный, тяжёлый взгляд на удивлённых лицах друзей. После всего того, что они сегодня говорили про девушку-розу, зная это, он никогда не решится как прежде - с открытой улыбкой - смотреть в глаза Утэне. Она так искренне верит в дружбу Химэмии, так чистосердечно доверяет человеку, который однажды, если их интересы сильно разойдутся, сможет без колебаний оставить её и пойти своей дорогой. Да, возможно, это лишь его личные опасения, его боль, которой он теперь измеряет все отношения с людьми... Но он не может, не должен лишать Утэну её иллюзий! Кто угодно, только не он! Если жизнь заставит её разочароваться в Химэмии и потерять веру в людей, пусть это случится не скоро! Не сейчас! И пусть не от него она примет этот горький урок: ведь на его руках кровь друга, она будет жечь их вечно, как вечно будет жечь сердце предательство Касэ.

С каждой минутой молчание становилось всё напряжённее. Никому не надо было ничего объяснять, всё и так понятно. Ая встал и медленно подошёл к Кэну. Холодное презрение читалось в его облике, сжатые губы говорили яснее слов.

– Ты Вайсс, - бросил он, сиреневые глаза сверкнули страшным огнём.

– Я убийца, а не предатель!
– Ответные слова были подобны пощёчине. Кэн был в ярости, он стоял, не опуская глаз, сжав кулаки, и сейчас эти двое были способны на что угодно.

Неизвестно чем бы всё закончилось, если бы Оми вдруг не схватил Аю за руку.

– Абиссинец, - тихо, но отчётливо проговорил он, - мы все - Вайсс. И в каждом из нас есть то, через что мы не в силах переступить.

Бросив на Оми взгляд, полный такого же холодного презрения, Ая выдернул свою руку и, отойдя в дальний угол комнаты, молча опустился в кресло.

Оми повернулся к Кэну.

– Сибиряк, - сказал он с тёплыми нотками в голосе, - я в отчёте обязательно напишу об этом Персии. Если мы не хотим провалить миссию, тебе не следует больше давать заданий такого рода. Персия должен понять... А сейчас будем действовать по нашему первоначальному плану: постараемся напроситься на дуэль. Это сложнее, но мы справимся, правда?

Кэн, кусая губы, благодарно потрепал Оми по плечу и вышел из комнаты. Оми и Ёдзи, переглянувшись, вздохнули с облегчением. Ая, закрыв глаза, откинулся на спинку кресла. Опасность миновала.

Стажировка. Часть 13

– Тебе не кажется, что в Академии в последнее время происходит что-то странное?

Тога и Акио стояли на пустой Дуэльной Арене, внизу волнами колыхались зелёные верхушки деревьев, вверху огромным разноцветным призраком парил перевёрнутый замок. Сейчас день, потому огни в замке потушены, но даже несмотря на это он представляет собой довольно величественное зрелище. Никто из обитателей Академии не увидит, не узнает, даже не догадается о том, что директор и президент Школьного Совета беседуют здесь вдвоём.

В ответ на вопросительный, испытывающий взгляд Президента, Акио пожал плечами:

– Нет, не кажется. Но, возможно, я знаю далеко не всё? Что ты имеешь в виду?

Тога недоверчиво улыбнулся:

– Я тебе не верю. Край Света всегда знает всё, что здесь происходит. Просто по каким-то причинам ты не считаешь нужным сообщать это нам.

– По-моему, ты излишне подозрителен, Тога. Расслабься!
– Акио обвёл глазами Арену и, едва задержавшись взглядом на лице Президента, поднял голову вверх, любуясь перевёрнутым замком. Весь его вид словно бы говорил: «Дела идут хорошо, жизнь прекрасна, и не надо так напрягаться!» Но Тога достаточно знал директора, чтобы не доверять этой нарочитой беспечности.