Аляска, сэр!

Валун обагрился кровью, грозное рычание сменилось хрипом. Глаза зверя начали тускнеть, постепенно стекленея. Убедившись, что уши у медведя уже не прижаты, Воронцов направился к «жертвенному» дереву.

Девушка, очнувшаяся еще от резкого свиста, все это время с ужасом наблюдала за битвой белого человека с волосатым чудовищем. Когда Алексей Михайлович приблизился и перерезал стягивающие ее ремни, девушка всем телом прижалась к нему, не сводя широко открытых глаз с поверженного монстра за спиной спасителя.

– Как тебя зовут? – мягко спросил граф, дабы привести индианку в чувство.

– Аркчи, – слабо улыбнулась она.

– Пойдем отсюда, Аркчи. Уманги больше нет и никогда не будет.

Вытерев окровавленный нож о траву, Алексей Михайлович вернул его в ножны и, подобрав у валуна ружье и томагавк, начал устало спускаться вниз по склону. Девушка, которую он крепко держал за руку, долго еще оборачивалась назад, не до конца, видимо, веря в свое спасение.

* * *

Когда Алексей Михайлович и Аркчи вошли в селение, индейцы не поверили своим глазам. Все они слышали последовавший за ружейным выстрелом бешеный рев Уманги, поэтому решили, что белый воин погиб. И тут вдруг – на тебе…

По рядам тлинкитов, ошарашенных возвращением «смертников», прошелестело:

– Не может быть!..

– Оба живы!..

– И даже не ранены!..

– А Алеша-то держит нашу рабыню за руку, – чуть растерянно проговорила одна из индианок, и все женщины многозначительно переглянулись.

– Ничего удивительного! – раздался вдруг громкий голос молодого воина, которому посчастливилось первым прикоснуться к ружью русского гостя в день его прибытия. – Я давно уже понял, что ружье у великого белого воина не простое, а особенное – волшебное! – И он, гордый своим открытием, снисходительно посмотрел на недогадливых соплеменников.

Воронцов тем временем подошел к вождю.

– Все, Томагучи! Вашего злого духа Уманги больше не существует, можете жить спокойно!

Тотчас раздался вздох всеобщего облегчения, сменившийся восторженным гулом, а сам вождь растроганно обнял Алексея Михайловича. Затем, как по мановению волшебной палочки, раздались ритмичные звуки тамбуринов, и воины, быстро образовав широкий круг, начали исполнять воинственный танец победы, празднуя избавление от злого духа.

Когда тамбурины и традиционные возгласы: «Хуг, хуг!..» стихли, Воронцов сказал:

– Я бы с удовольствием взял шкуру этого медведя-исполина на память, чтобы по возвращении домой застелить ею пол своего кабинета, но, боюсь, в одиночку снять ее не смогу. Не помогут ли мне твои воины, Томагучи?

Вождь повернулся к соплеменникам, но те в ужасе отступили назад.

– Так я и думал, – усмехнулся Алексей Михайлович. И постарался успокоить явно смутившегося Томагучи: – Да и черт бы с ней, с этой шкурой! Для меня сейчас гораздо важнее решить другой вопрос…

– Какой, Алеша? – с готовностью откликнулся вождь.

– Скажи, Томагучи, определив Аркчи на заклание злому духу, ты тем самым как бы исключил ее из своего племени. Так?

– Так, Алеша. Только в качестве жертвы ее выбрал совет воинов нашего племени, а не я лично.

– Допустим. Но теперь, когда я отбил девушку у Уманги, может она принадлежать только мне?

– Конечно, Алеша! Ты заслужил право единоличного владения ею!

– Следовательно, отныне Аркчи – свободный человек, а не рабыня? – не унимался граф.

– А-а, теперь я понял, Алеша, – рассмеялся Томагучи, – к чему ты клонишь! – И затем громко и торжественно, обращаясь уже ко всему племени, провозгласил: – Присваиваю Алеше почетное имя – Повелитель Духов! Отныне он может делать в нашем племени все, что посчитает нужным. Это право он заслужил своим подвигом, благодаря которому мы избавились от злого духа Уманги, державшего нас в страхе на протяжении многих лет! Такова моя воля, воля вождя племени!

Индейские воины, потрясая ружьями, поддержали слова вождя громкими возгласами: «Хуг, хуг!..».

– Но теперь, Алеша, согласно обычаю нашего племени, тебе, как обладателю почетного имени, полагается обзавестись татуировкой, – продолжил вождь, когда скандирование стихло.

Представив на своем холеном графском теле непонятные и несмываемые туземные узоры, Воронцов непроизвольно вздрогнул. Если маменька, не дай бог, увидит их, она точно лишится чувств.

– Благодарю тебя, о мудрый Томагучи, за столь великую честь, – дипломатично начал он, – но у нас, белых людей, не принято украшать тела какими-либо рисунками. Поэтому позволь мне отказаться от твоего безусловно почетного предложения. Прошу меня понять и извинить, но я вынужден придерживаться своих, русских традиций и обычаев.

Вождь воззрился на него с неподдельным изумлением: этот человек – пусть и белый, но победивший самого Умангу! – отказывается от процедуры, о которой с детских лет мечтает каждый воин племени тлинкитов?! Однако нужно было принимать решение, и после недолгой паузы Томагучи твердо произнес:

– Как я уже сказал, Повелитель Духов, отныне ты вправе поступать так, как сочтешь нужным. Просто я обязан был предупредить тебя о нашем обычае.

– Хуг, хуг!.. – снова дружно проскандировали воины.

– Томагучи, ты, как всегда, принял мудрое решение, благодарю, – молвил граф с легким поклоном. – Тогда, пожалуй, я сегодня же завершу дело, с которым вроде бы успешно справился. Поскольку твои воины отказались помочь мне снять шкуру с убитого гризли, то я хотя бы срежу его когти, чтобы твои умельцы, вождь, сделали мне потом из них ожерелье на память. – С этими словами он при всех зарядил ружье, небрежно закинул его за спину и решительно двинулся к месту недавнего поединка с бывшим властелином Скалистых гор…

Вернувшись с трофеем в виде медвежьих когтей обратно, Воронцов отыскал Аркчи, подвел ее к своему вигваму и откинул полог, приглашая войти внутрь. Девушка заколебалась и вопросительно взглянула на него, словно желая убедиться, правильно ли все понимает.

– Проходи, проходи, Аркчи, – кивнул он ей с улыбкой.

Индианка несмело вошла в вигвам и с чисто женским любопытством осмотрелась, задержав внимание на столе, где стоял подсвечник с оплывшей восковой свечой и лежала стопка каких-то белых листков, а поверх них – белое перо какой-то птицы.

Повесив ружье на место, Воронцов объявил ей:

– Теперь ты будешь жить здесь, Аркчи.

– Ты хочешь, Алеша, чтобы я стала твоею скво? – прижав руки к груди, недоверчиво и почти шепотом спросила она.

– Ты угадала, я желаю именно этого, – развеял граф последние сомнения девушки.

И тут Аркчи не выдержала. Обхватив руками шею Алексея Михайловича, она плотно прижалась к нему всем своим упругим телом и тихо, почти по-детски заплакала. Ей, потомственной рабыне, которая не смела и думать о замужестве с кем-либо из свободных индейцев, посчастливилось стать женой самого Повелителя Духов! Женой великого белого воина, победившего бессмертного Умангу! Нет, в это невозможно поверить! Наверное, она всего лишь видит сладкий сон…