Американ бог

— Только ханжа, дурак и безбожник может считать личные религии болезнью общества. Это не болезнь, это — дар! Появляется возможность осуществить мечту, а как можно объявлять болезнью мечту? Пусть даже и сбывается она не в этой жизни. Кто-то уверует благодаря мне, и будет счастье его больше вселенной.

В студии повисла пауза. Да и в офисе «Веруй» разом прервались разговоры, все уставились в дисплеи. Захарья подумал, что почудилось.

— Э-э-э… — растеряно выдал Фёстколд. — Что вы сказали?

— Я говорю, уверуйте, и будет счастье ваше больше Вселенной.

Камера держала в объективе Чизеса и Фёстколда вместе, поэтому было видно, как Эндрю поперхнулся, ошалело уставился на Чизеса, а тот в ответ вежливо улыбнулся.

Чей-то женский голос за спиной Йохана выдохнул: «Он!» Обернувшись, Захарья увидел Марию. По толпе служащих пронёсся шёпот.

— Прорчество! «И да вспыхнут ярким пламенем лица его»! Смотрите — лица!

И увидел Захарья, что в зале горят десятки дисплеев, и со всех смотрит Адам Чизес. И тут половина менеджеров «Веруй» рухнула на колени, кто-то начал водить пальцами вокруг лица — Захарья вспомнил, что эти «священные» знаки придумал он, — многие молились кому попало.

Никто даже не вспомнил, что «предсказание» целиком написал Захарья. А Чизес продолжал спокойно сидеть в студии и невинно смотреть то в камеру, то на Фёстколда. Американский Мессия, старый хрыч! И что теперь со всем этим делать?! «Сорок два», приди и спаси!