Американец
Шрифт:
Атташе посольства предупреждал его уже в первый день приезда, когда он пришел представиться.
— Париж — чарующий город… Очень чарующий…
Памятники, конечно, но, в особенности, женщины… Женщины!
Он чуть не проглотил свой цветастый галстук, этот атташе… Он говорил со знанием дела, и это привело Бейкера в мечтательное состояние. Добрый малый, атташе охотно поделился своими явками:
— Самые красивые девочки в баре «Театральный» и в «Плаззе».
Он сказал сущую правду. Когда этот увалень Борнит исчез в неизвестном направлении и оставил его одного, красавец Ричард распустил крылышки. Причем без всяких колебаний и сомнений. Не возвращаться же в пустой номер гостиницы «Бристоль». Только вперед! Курс на проспект Монтень!
Потрясающая
— Или прогуляемся в Булонском лесу, или едем к тебе… Я живу с братом… Поэтому всегда возникают проблемы… Более того, я должна предупредить его, что не приду ночевать.
Это было заманчивое, многообещающее предложение. Спецагенту Ричарду Бейкеру не нужно было повторять дважды. Перед гостиницей «Плазза Атенея» он остановил такси. Это была старая развалюха, особенно на фоне американских машин, но тем не менее она уверенно доставила молодую пару к гостинице «Бристоль». Вышибала в зеленой униформе согнулся пополам, когда Бейкер сунул ему в руку купюру зеленого цвета. Опыт, полученный Ричардом с американками, был явно недостаточным. Он оказался почти неподготовленным к технике и приемам страстной Пенелопы. Что это было: плохая память или неблагодарность к своим землячкам? С этого момента он считал всех француженок самыми любвеобильными в мире. И ему, Ричарду Бейкеру-младшему, законному сыну Ричарда Бейкера из Мичигана, оставалось только одно: последовать за Пенелопой.
В полночь Бейкер открыл бутылку игристого «Крюга», чтобы восстановить свои силы. Бутылка была заботливо помещена в серебряное ведерко со льдом. О, Париж! Все было совершенно другим, даже вино не шло ни в какое сравнение с лучшим калифорнийским шампанским! Пенелопа в это время разговаривала по телефону:
— Ты знаешь, — шептала она, — я так счастлива. Эго просто потрясающе… Он хорош собою, приятные манеры… До завтра, мой дорогой Франсис!
«Хорош, очень хорош», — подумал Ричард. Он осмотрел себя в зеркало, поиграл мускулами. Он, в самом деле, считал себя красавцем…
Пенелопа с видом невинной девушки призналась ему:
— Я разговаривала с моим братом. Первый раз я не ночую дома…
Ричард Бейкер, тронутый и польщенный, был готов верить любым словам этой глубоко порядочной мадемуазели…
Он встал, отдернул двойные занавески и посмотрел на часы. Полдень. Крыши домов пригорода Сент-Оноре блестели на солнце. Он обернулся. Пенелопа откинула простыню, которая сохраняла тепло ее тела. Обнаженная, она была прекрасна во сне…
«Она действительно чудесна, — подумал Ричард, — а, кроме этого, она, кажется, втрескалась в меня…»
Ричард подсел к ней и прикусил ей мочку уха. Пенелопа с трудом пробудилась, обвила руки вокруг его шеи и притянула к себе, нашептывая нежные слова… Может, его имя. Он снова загорелся желанием и полностью отдался этому телу, которое извивалось под ним, этому страстно стонущему рту…
В то время, как он потерял понятие места и времени, Пенелопа, глядя в потолок, думала о том, что Лангуст будет доволен ее работой. Все прошло просто замечательно: начиная с обнаружения американского сыщика и слежки за ним. Их встреча произошла как будто бы по воле случая в баре «Театральный». Ну, а далее сцена любви с первого взгляда и эта ночь…
Франсис был абсолютно прав, когда говорил:
— Кажется, этот американец — суперагент. Но не переживай, Пенелопа, ты у нас супердевочка. Ты вскружишь голову любому мужику!
А мне этим утром было не до развлечений!
Выйдя из римского экспресса, я сразу бросился в спец-комендатуру Лионского вокзала. Поскольку все коменданты вокзалов подчинялись столичной полиции, то они должны были подчиняться и нашему Управлению полиции. Значит, надо действовать смелее. Когда я вошел в помещение, дежурный с обнаженным торсом выглянул из туалетной комнаты с бритвой в руке.
— Борниш из Управления… Я могу позвонить?
Поставив свой дорожный чемодан на пол, я набрал па телефонном диске цифру двенадцать. Через пятнадцать секунд я уже получил ответ справочной службы.
Но, увы, абонент из района Жасман заблаговременно обратился па телефонный узел с просьбой никому не давать справок о нем.— Прошу вас… я из полиции…
— К полиции это относится в равной мере!
Даже по телефону чувствовалось, что эта дама терпеть не могла полицейских. Хорошо, теперь я знал, что мне нужно делать… Я вставил в пишущую машинку чистый бланк со штампом Министерства внутренних дел, любезно предоставленный мне коллегой, заканчивавшим свой туалет. Немного подумав, я начал печатать текст. Оба моих указательных пальца, казалось, соперничали в ловкости и силе. Причем до такой степени, что тонкая бумага в некоторых местах была пробита. Я быстро перечитал отпечатанный текст. Нормально! Справочная служба будет обязана указать мне имя и адрес абонента ЖАС 85.44.
Коллега чувствовал себя совершенно свободно: заправил рубашку в брюки, завязал галстук, проявляя при этом трудно скрываемое любопытство. Он хотел знать в чем дело! Наверняка, чтобы сообщить об этом рапортом в Управление разведслужбы полиции, на которую он, конечно, работает.
— Это дело о мошенничестве, — сказал я как можно более убедительно. — У тебя есть еще бланк с министерским штампом?
Все, я уже решил, как нужно действовать. У меня был навык. Если я не посвящу в суть дела начальника телефонного узла, то никоим образом не удастся получить запись нужных телефонных разговоров. Таким образом, я опять должен своими пальчиками отпечатать бумажку, которую официально называют «служебное поручение на проведение следственных действий». И, поскольку у меня не было разрешения следователя на подобные действия, я выдумал и отпечатал его сам: «Я, Борниш Роже, старший инспектор Управления уголовной полиции в соответствии со служебным поручением на проведение следственных действий от второго августа, отданного следователем трибунала высшей инстанции округа Сена господином Баге…»
Подобная формулировка могла открыть любые двери…
Я продолжал:
«Прошу и ходатайствую перед начальником телефонного узла «Жасмен» дать указание о подключении подслушивающего устройства к абоненту под номером ЖАС 85.44».
Почти все! Осталось только допечатать соответствующее не менее пробивное заключение:
«В качестве гарантии прилагаем ниже свою подпись и печать».
Сойдет и одна моя подпись. С печатью сложнее. На время командировки на Сицилию мне, к сожалению, не выдали служебную печать. Поэтому я воспользовался тем, что коллега немного отвлекся, наклонившись, чтобы зашнуровать туфли, и поставил на «документе» печать спецкомендатуры Лионского вокзала! Дело было сделано!
Ради благородного дела пришлось пойти на такой обман, но что делать дальше? Я осторожно положил оба документа в карман. Может, предупредить Толстяка? Я засомневался… Нужно было действовать быстро, а пока объяснишь ему мои намерения, тем более он захочет узнать подробности… Минимум на это уйдет час. Час на длинные бесполезные разговоры на улице Соссэ… Да, но, с другой стороны, я не известил его о моем прибытии. Скандал обеспечен. Жизнь сыщика не украшена розами.
Все время приходится выбирать: инициатива или вызов на ковер…
В поезде я не смог побриться. С раннего утра перед туалетами выстроилась очередь. А у своего коллеги я не решился одолжить бритву.
Заснуть в поезде тоже не удалось: нервное возбуждение не оставляло меня. Кроме того, три чашки кофе «экспрессо», выпитые на римском вокзале, произвели свой эффект. Итак, решено. Ничего не говорю Толстяку, быстро заезжаю к себе домой, бреюсь. Доложу ему позже.
Поездка с Лионского вокзала до площади Бланш показалась мне слишком долгой. Но вот, наконец, и улица Лепик, ярко освещенная солнцем. Знакомое оживление на родной улице согрело мне сердце. Я радостно поприветствовал зеленщиков с их повозками, наполненными до краев свежими овощами и фруктами, закупленными на Центральном рынке. Как это здорово снова оказаться среди своих! В приподнятом настроении я бодро взлетел на свой шестой этаж.