Амет-хан Султан

Трудная обстановка, сложившаяся на Сталинградском фронте, вызвала необходимость переброски сюда наших войск с других фронтов. Из-под Воронежа под Сталинград была направлена и 8-я воздушная армия генерала Т. Т. Хрюкина.

Весть о переводе на Сталинградский фронт летчики 4-го истребительного полка встретили с радостью. Под Воронежем к этому времени установилось относительное затишье.

Наслышанные о крупных воздушных сражениях в приволжских степях, моты рвались туда. Наконец личный состав полка получил приказ: на рассвете подняться в воздух и взять направление на Сталинград. Довольные, летчики с вечера начали готовиться к перелету, перебирали свои вещи, складывали то, что хотелось взять с собой.

–  Ребята, нашего Амета на радостях на стихи потянуло!
– шутливо воскликнул кто-то, заметив, как Амет-хан вытащил из чемоданчика маленький томик. На обложке четко выделялось: «Лермонтов. Лирика».

–  М-да, - продолжал сосед.
– Что-то не замечал я, Амет, в твоем характере пока ничего лирического. Сказал бы наоборот - колючий ты больно…

–  Это, дорогой, ты на остатки моей злости на фашистов натыкаешься, - усмехнулся Амет-хан.
– А книжка эта - память об одном отличном летчике. Тоже был моим соседом по землянке. Под Ярославлем сгорел. Слышали бы вы, братцы, как Яша-одессит читал Лермонтова! Ну, прямо как народный артист!

–  Отставить, старший лейтенант, артистов!
– послышался у входа в землянку знакомый голос.

Амет- хан повернулся и увидел у двери командира эскадрильи капитана Ищука.
– И сборы отставить, Амет. Вы не летите с нами - остаетесь здесь!

–  Как это «остаетесь здесь»?
– недоуменно переспросил Амет-хан.
– Наш полк улетает? Улетает. А что я, рыжий?

–  Нет, ты, Амет, черный, - улыбнул капитан. Однако тут же смахнул с лица улыбку и уже серьезно закончил:

–  Приказ командира полка. Тебя и еще нескольких наших летчиков переводят в истребительную авиачасть местного ПВО.

Амет- хан растерянно оглядел своих боевых товарищей. Они сочувственно молчал: обидно, конечно, но приказ есть приказ. Амет-хан закрыл чемоданчик и решительно вышел из землянки. В штабе прямо направился к полковому комиссару Н. И. Миронову.

–  В чем я провинился, товарищ полковой комиссар?
– волнуясь, заговорил Амет-хан.
– Почему меня оставляют?

–  Все как раз наоборот, Амет, - улыбнулся Николай Иванович, глядя на обиженное лицо старшего лейтенанта.
– Мы переводим в ПВО наиболее опытных летчиков полка. А ты уже воевал в этих частях, отличился именно как летчик ПВО под Ярославлем.

–  Спасибо, конечно, товарищ полковой комиссар, за доверие, - хмуро ответил Аме яан.
– Однако я хотел бы и дальше воевать в составе полка.

–  Не забывайте, старший лейтенант, что на войне приказы командира не обсуждаются, - сухо напомнил Миронов.

Лицо Амет-хана окаменело, он молча отдал честь полковому комиссару, повернуло кругом и пошел к выходу. Однако у само двери его остановил голос Николая Иване вича.

–  Ладно, Амет, подожди расстраиваться - Попробую поговорить о тебе в штабе. Но учти, не все от меня зависит…

Долго ворочался в ту ночь Амет-хан на нарах. Рядом посапывали во сне боевые товарищи, с которыми за последний месяц сроднился и на земле, и в воздухе. В народе говорят, что надо съесть пуд соли, чтобы хорошо узнать человека. Может быть, в мирное время это и правильно. Но на фронте Амет-хан не раз убеждался, что достаточно иногда и дня, чтобы понять самую суть человека. А Ищук, Рязанов, Степанененко не раз, как и он каждого из них, выручали его из, казалось бы, безвыходного положения…

Только на рассвете забылся Амет-хан в беспокойном сне. Разбудили его разговоры летчиков, собиравшихся в дорогу. Амет-хан с завистью глядел на них и уныло раздумывал о том, как ему все-таки не везет. Хлопнула дверь в землянку, у входа показался возбужденный командир эскадрильи капитан Ищук.

–  Амет! С тебя причитается!
– крикнул он с порога.
– Командир полка разрешил тебе лететь в Сталинград!

…Эскадрилья за эскадрильей садился 4-й истребительный полк на левом берегу Волги. Напротив горел Сталинград. Еще 23 августа, одновременно с прорывом к городу фашистских танков, на Сталинград налетело более тысячи немецких самолетов, которые подвергли его варварской бомбардировке. Гитлеровское командование хотело не только превратить город в руины, но и подавить, повергнуть в страх его защитников.

Скорбно смотрели молодые летчики на столбы дыма и пламени, полыхавшие днем и ночью над городом. Разгул фашистских стервятников над горящим Сталинградом вызывал ощущение горького бессилия. Скорее бы в бой, поубавить спеси фашистским бомбардировщикам…

Только успели разместиться летчики, как получили приказ прибыть всем в штаб полка. С обстановкой на фронте и, в частности, в небе Сталинграда, летный состав ознакомил штурман полка.

–  Могу, так сказать, «обрадовать» вас, - сказал штурман в заключение.
– Здесь вы встретитесь с теми же вражескими авиачастями, с которыми дрались под Воронежем.

Командир полка уточнил боевую задачу части: прикрывать штурмовиков, которые вылетают на разгром гитлеровских танковых колонн, стремящихся к Волге. Приказ многих разочаровал. По выражениям лиц боевых друзей Амет-хан понял, что не он один надеялся атаковать обнаглевших здесь фашистских летчиков. Конечно, кому-то нужно сопровождать наши штурмовики. С вражескими танками и машинами они расправляются не хуже наземной артиллерии, однако без прикрытия становятся легкой добычей фашистских истребителей. Отгоняя от наших штурмовиков «мессеров», летчикам приходится вести в воздухе преимущественно оборонительные бои.

Амет- хан, которому на Воронежском фронте не раз приходилось вылетать на боевое задание вместе со штурмовиками, знал, как трудно сдерживать себя, чтобы не попытаться расправиться с наскакивавшим «мессером», как приходится заставлять себя не отрываться от сопровождаемой группы штурмовиков. Святой долг каждого летчика-истребителя -любой ценой оградить их от вражеского огня.

В тот первый вылет над Сталинградом Амет-хан вдруг обнаружил, что после взлета у истребителя не убирается шасси. Что делать? По инструкции он мог бы вернуться на аэродром. Однако большую группу штурмовиков и так сопровождали их некомплектные, малочисленные эскадрильи. Амет-хан не смог оставить товарищей и полетел со всеми выполнять боевое задание. К счастью, все обошлось благополучно. Однако риск, на который решился Амет-хан, красноречиво показал однополчанам, как высоко ценит старший лейтенант боевое содружество.

В ожесточенных воздушных схватках прошли жаркие летние месяцы. Полк терял своих летчиков. В небе Сталинграда свирепствовали многочисленные группы гитлеровских асов, прошедших специальную подготовку. Особенно часто их жертвами становились молодые летчики, не получившие еще достаточного боевого опыта. Фашистская пропаганда хвастливо трубила на весь мир о полном превосходстве их авиации на Сталинградском фронте. Более того, гитлеровское командование пыталось оказывать прямое психическое воздействие на летный состав советских авиачастей…