Ампула Грина

Я не плакал, я молился:

"Лишь бы это был не сон! Лишь бы не сон!" – Я лихорадочно сунул руку в карман, нащупал янтарный шарик. – "Лишь бы не сон…"

Летающий стул, укладывая шнур спиралью, приземлился недалеко от нас. Мы посмотрели на него, и я неуверенно сказал:

– Лыш, я пойду. В "Ромашку"…

– Конечно! Хочешь, я тебя провожу?

– Хочу…

– Или… давай дождемся Вовчика и Егорку! Они вот-вот прибегут! И пойдем вместе…

– Конечно… давай…

"А ведь я даже не знал их настоящих имен…"

– Они знаешь как работали, – уважительно сказал Лыш. – Лучше всех в отряде. Когда началась "шаровая атака"…

– Какая… атака?

– Ну… так называлась операция, когда заряжали шарами темпоральные стабилизаторы. Это спасатели из Крепости сказали, что нужен заряд как можно крепче, чтобы Дорога пустила на себя поисковые группы. Когда начали искать…

Я почувствовал себя отчаянно виноватым.

– Лыш, а что за стабилизаторы?

– Гретхен разве не говорила? Среди пустошей, далеко, есть такие конусы, вроде термитников. Надо в них опускать шары. Чем больше, тем лучше. Тогда улучшается всякая обстановка. Энергетическая…

– Да, она говорила… И теперь это было ради меня?

– Ну да… Рассчитали, что надо не меньше сорока шаров. Все их искали, искали… А когда не хватило одного, Май опустил в конус свой шар. Тот, хрустальный…

– Жалко… – шепотом сказал я. Было и правда жаль. Почти до слез. Я же помнил, чем был для Мая этот шар.

– Да ничуть не жалко! – вскинулся Лыш. – Потому что шар вернулся! Мы пришли, а он снова на подсвечнике, как ни в чем не бывало!

"Чудеса", – чуть не сказал я. Но не сказал, потому что это были не чудеса, а неведомый, но добрый закон Дороги.

– Стой! – вдруг отчаянно закричал Лыш. – Стой, паразит! Кому говорят!

Усыпивший наше внимание стул, оказывается, тихонько поднялся в воздух и теперь уже на высоте реял в сторону забора. Лыш помчался следом, стараясь ухватить веревку. Но она взмыла над травой, он не допрыгнул.

– Дезертир чертов, – сказал вслед беглецу Лыш. И пришел назад, сел на колоду.

– Он вернется, – утешил я его.

– Ага, жди… Ни один еще не вернулся.

– Они где-то сбиваются в стаю. И потом прилетят все разом.

Лыш глянул с недоверием и надеждой.

– Правда? Я хочу приручить еще такого, как Росика. Потому что нам с Гретхен мало одного…

– Вернутся, – повторил я. – Потому что все возвращаются. И всё возвращается. Даже шар к Маю вернулся…

Лыш сидел с опущенной головой. Теребил ремешок сандалии. Глянул на меня сбоку и сказал тихонько:

– Да… но Валерий-то не вернется…

Вот так. Не бывает на свете полной радости. Не бывает войны без чьей-то гибели. Не бывает счастья без слез.

…Когда «волосатые» отступали через железнодорожные пути, студенческая группа во главе с Валерием пошла наперерез. Нельзя было оставлять на свободе гадов, которые способны на что угодно. И один из этих гадов ударил из гранатомета по цистерне. Теперь никто не знает, что в ней было. Но рванула она, говорят, как бомбовый склад. Несколько студентов обожгло и сильно поранило. А Валерия просто не нашли, он был к цистерне ближе всех.

Это и рассказал мне Лыш, отворачиваясь и вытирая мокрые ресницы.

Нельзя сказать, что я испытал такое уж большое горе, ощущение небывалой потери. Валерия знал я не очень хорошо, виделись всего несколько раз. Но он был друг Лыша. А Лыш был мой брат.

Я притянул его поближе, обнял за плечо.

Чем я мог утешить брата? Только сидеть вот так рядом и молчать…

Эпилог Теплоход "Шар"

Лыш ошибался. И все ошибались. Валерий не погиб.

При взрыве тугая горячая волна унесла Валерия неизвестно куда, и он провалился в черное ничто. Через неизвестно какое время он открыл глаза, увидел над собой темно-синее звездное небо, а на фоне этой звездности – несколько силуэтов.

– Оклемался, студент? Вставай…

Валерий не мог встать. Не чувствовал ног, не чувствовал всего себя. Похоже, что его просто не было.

– Вставай, вставай, – снова сказал размытый силуэт. – Эк ведь занесло парня… в вакуумную щель между разнородными субстанциями мироздания. Так это называется, ребята?

– Не болтай, друже… – остановил его другой силуэт. Давай-ка лучше…

Валерия подхватили под несуществующие локти.

– Идти можешь?

– Не знаю… А надо?

– Это тебе решать… Наверно, все-таки надо. Снова провалиться в тартарары успеешь всегда…

Валерий ощутил, что руки и ноги все-таки есть. И голова… В голове гудело, но состояние было ничего, сносное. Как после некоторого возлияния с Санычем и Вовой Кротовым в подвале лаборатории нестандартных фильтров, когда первая одурь уже прошла и появилось понимание, что жить еще можно…

– Ну, а теперь шагай, студент, – сказали ему. – Если хочешь существовать… Хочешь?

Валерий, кажется, хотел.

– А где я? Как добраться до города?

– До Инска? Забудь, друже… – услышал он мягкий ответ. – Нынче путь у тебя один. Топай по дороге, а наткнешься на развилку, выбирай левую сторону. Левая колея всегда надежнее…

– Не болтай, сам выберет, – остановили опять разговорчивого незнакомца. И вывели Валерия под руки на мощеный тракт. В отшлифованных булыжниках искрились отражения звезд. Пахло остывшими травами…

– Это Дорога? – понял наконец Валерий. Он знал про Дорогу. Не раз говорили про нее в подвале лаборатории, когда приходило время «оттянуться» после насыщенного дня. И ведь именно на нее уволокла Грина сумасшедшая (или находчивая?) сестра Лыша.

"Бедняга Лыш. Я тебя никогда больше не увижу…"

Но главная мысль была о Юне:

"Как же это так? Значит, навсегда… Юнона?"

"Авось…" – будто усмехнулась она в ответ, словно давая капельку надежды. Правда, крохотную…

– Это Дорога? – повторил Валерий, поскольку спутники молчали.