Анаис
Шрифт:
– Алмон, – на губах Анаис блуждала легкая отрешенная улыбка, – через пару минут мы будем на Земле. Ты готов?
– Готов. Вот уж там обрадуются, – усмехнулся полуволк. – Но мы будем вести себя тихо, прилично и никто не заподозрит нас в незаконной эмиграции, да?
Почва слегка пружинила под ногами.
– Мы всегда будем жить на Земле? – девушка взяла полуволка за руку.
– Весь мир перед нами. Где захотим, там и будем жить. Можно тебя попросить об одном великом одолжении?
– Да? – она посмотрела в лицо Алмону. Его карие глаза смеялись.
– Оставь Зоне этот синий шарф, видеть
– Легко! – хохоча, Анаис сорвала тонкий, почти невесомый шарф, подбросила в пространство и он неподвижно завис.
– Алмон, а что ты сделаешь сразу, как попадешь на Землю?
– Искупаюсь в холоднючем море прямо в одежде. Очень понравилось.
Анаис засмеялась. Висевший в воздухе синий шарф стал распадаться на синие треугольники.
– Как здорово, – Анаис, залюбовалась этим зрелищем, – даже потрогать хочется!
Она подбежала к мерцающим треугольникам, протянула руку к самому яркому, и вдруг за ее спиной раздался странный звук: будто кто-то наступил тяжелым сапогом на корку льда. Анаис замерла и обернулась. Полуволка подбросило высоко в пространство и некая сила разорвала его тело на тысячи зеленых лоскутьев. В оцепенении Анаис стояла и смотрела, как они плавно падают вниз, рассыпаясь искрами.
– Да нет, – прошептала она и неуверенно улыбнулась, – нет… не надо… не может…
Мерцающие лоскутья сыпались и сыпали и, коснувшись грунта, вспыхивали, растекаясь едва заметными ручейками.
– Алмон… Алмон! Алмон!!
Мертвая Зона размашистыми буквами выводила ее слова во времени и пространстве. Ноги Анаис дрогнули, она упала на колени. На мягкой почве еще виднелись следы, оставленные ботинками полуволка.
– Нет, Алмон, – прошептала Анаис, – не надо… да пропади он, этот шарф… Алмон, не надо! Где… где…
Анаис казалось, что она сама стоит в стороне и просто смотрит, как какая-то слепая девушка водит пальцами по постепенно исчезающим следам… Следы выравнивались. С застывшего темно-бордового неба Зоны на Анаис смотрели какие-то лица, какие-то души, какие-то судьбы, а в пространстве догорали последние красно-зеленые искры.
– Ты не можешь взять и умереть, Алмон… ты не можешь бросить меня… ты не мог обмануть меня… Ведь ты же обещал! Обещал никогда не покидать меня! Алмон!
Она уткнулась лицом в ровную бесцветную почву. Ничто больше не нарушало тишины Мертвой Зоны, кроме тихого голоса Транспортного Канала.
– Все, – беззвучно произнес Георг, обращаясь к пепельнице из черного хрусталя, ее больше нет. Глаз Идола похоронен в Зоне. Всё кончено… Алмон, перед тобою Канал… возвращайся на Марс… Я приказываю тебе… прошу тебя, Алмон… возвращайся.
Анаис подошла к Транспортному Каналу, присела на почву, прислонившись спиной к шершавому жерлу и закрыла глаза. Девушка не замечала, что медленно раскачивается в такт какой-то странной звучащей в ее душе музыке. Затем Анаис легла, сворачиваясь калачиком. «Я останусь здесь, – отрешенно, равнодушно подумала девушка, – здесь… здесь, где остался Алмон… Я усну… обязательно усну, я очень хочу спать… спать… просто спать…»
Сквозь ресницы девушка смотрела на далекий ковер из глаз, он все еще выпускал желтые гнойные струи, а где-то там… бешено крутилась нога, брели старики и нервно пульсировало грязно-белое сердце.
«Ты не умрешь, Анаис, слышишь… у тебя будет много друзей… ты будешь жить столько,
сколько захочешь… потому что я так хочу…» – прорвались сквозь оцепенение слова Алмона. «Потому что я так хочу!»– Потому что я так хочу… – беззвучно прошептали губы Анаис, – я так хочу…
«Кажется, здесь», – подумал Сократ и еще раз сверился с планом. Он волновался и волновался сильно. Тусклый свет светильника лизнул высоченные серые двери.
– Серебро, что ли? – пробормотал толстяк, машинально ощупывая их. – Или камень? Не пойму… Не пойму! – едва ли не с отчаянием пробормотал он, и толкнул двери.
Они не открывались. Сократ разбежался и врезался в них всей своей массой. Неожиданно двери распахнулись, и толстяк едва не загремел на пол. Едва удержавшись на ногах, Сократ выругался и потер ушибленный бок. На груди под рубашкой, во всех карманах звенели драгоценные цепи, перстни, браслеты, украденные у Дракулы.
В центре пустой каменной залы виднелось нечто, напоминающее большую, вмурованную в пол трубу.
– Нет, ну что же я делаю? – проворчал толстяк и, допив вино, поковылял к Транспортному Каналу. – Интересно, как хоть этой штуковиной пользоваться…
– И куда это ты собрался?
Сократ даже присел от неожиданности. Голос Патриция прозвучал в тишине как известие о конце света. Толстяк обернулся. Скрестив руки на груди, Повелитель стоял в трех шагах от него. Глаза Патриция были серо-стального цвета, а лицо таким жестким, что толстяк невольно попятился к жерлу Канала.
– Неблагодарные! – загремел голос Повелителя. – Не можете вы жить спокойно! Всюду вас губит ваша жадность!
– Да я это… – пробормотал Сократ, пожалуй, впервые в жизни перепугавшись не на шутку. – Я… это… туда…
– Вот именно! Туда и отправляйся!
Патриций шагнул вперед и толстяк, оступившись, грохнулся в Транспортный Канал.
– Отправляйся на свою Землю, вроде туда ты собирался? – гулко грохотал ему вслед голос Патриция. – На планету без прошлого, настоящего и будущего, без законов и без смысла! Там тебе самое место! Отправляйся без права возвращения на разумные планеты, принадлежащие Галактическому Сообществу! Пошел прочь!
Борясь с сонливостью, Дракула вглядывался в темное небо над теплой пашней. Воображение старого вампира уже столько раз нарисовало овал жерла Транспортного Канала и фигуры, появляющиеся из него… Красными подслеповатыми огоньками светились глаза Дракулы среди набухших весенних почек. В почках струилась бледно-зеленая просыпающаяся жизнь и это мешало Дракуле думать о чьей-то смерти… Хотелось думать только о своей.
Анаис поднялась и потрогала стенку Транспортного Канала. Казалось, пальцы коснулись трухлявого дерева. Девушка присела на край жерла и опустила в него ноги. Канал мгновенно загудел, оживая.
– На Землю. – Начертила Зона слова Анаис.
Девушка скользнула внутрь, и Транспортный Канал, вспыхнув ярким голубоватым светом, понес ее к Земле.
Дракула насторожился. Он почувствовал, как изменились воздух и энергия вокруг. В тусклом земном рассвете замелькали рваные очертания огромной трубы, и у вампира перехватило дух. Он слился с веткой и задрожал от волненья под жесткими черными перьями. Только теперь он окончательно поверил и в себя, и в Терру.