Андеграунд
Шрифт:
И сейчас, напоследок "догаживает", "доковеркивает": перекусывает провода, бьёт стёкла, швыряет кошачьи трупы в колодцы. Циничная мерзкая клоунада шпионов Жириновского и Стерлигова, людей растленных, людей не любящих Россию и нерусских по национальности, есть что-то неслыханное по наглости и по глупости. По глупости, ибо всё чаще раздаются голоса: "Надо убить". Никто не знает знаменитого высказывания Ленина, который, достигнув вершины власти, изрёк: "Что делать? — Как что — убивать, убивать и убивать". К этому и идёт. Если не все 19 миллионов, то верхние-то 100 тысяч убьют: Политбюро и ЦК, включая Ельцина и Горбачёва, партийную шушеру из центрального аппарата (да и из аппарата ЦК ВЛКСМ и Профсоюзов), обкомовских работников, генералитет армии, офицерский корпус совтапо, верхушку "советской интеллигенции" (вроде Сидорова и Губенки), ближайших родственников партократов.
Теперь совершенно ясно, что во всех действиях перестройщиков таилось какое-то органическое отсутствие взрослого и трезвого взгляда на окружающий мир. Несомненно был некоторый ПЛАН. Но если абстрагироваться от огромных масштабов произошедшего, по своей форме это был план вымазывания вареньем мордочки соседского котёнка. "Бабушка спросит — где варенье. А я скажу — как где, котёнок съел." Русские спросят: что делала в Англии в 1916 году делегация лидеров Февральского путча? Или каков статус КПСС, если доказано, что её основатели были шпионами враждебного государства? Ведь тогда получается, что дело не в том, что большевики были коммунистами, социалистами, придерживались таких-то взглядов, не придерживались эдаких, а дело в том, что КПСС это вообще не партия, а ОРГАНИЗАЦИЯ ШПИОНОВ. А в ответ на это русским "посмертную реабилитацию"
В чём же дело? Как это могло получиться? Пока представители советского андерграунда были участниками "естественного хода вещей", ужасного геологического катаклизма, опустившего на дно европейскую часть России и вознёсшего наверх азиатскую грязь, ошибок не было. От конкретного человека зависело мало. Достаточно было "слиться с местностью", предстать тем, в ком была потребность в настоящий момент. Представители андерграунда очень органично чувствовали себя в верховном суде, в парламенте огромной страны. Функции депутатов с удовольствием выполняли мусорщики, клоуны, помощники комбайнёров. Однако в один прекрасный момент от фиктивных людей потребовалась настоящая работа, андерграунд захотел стать реальной основой, и, разумеется, начались сбои и трагедии. Нефиктивные люди были. Но диалога между ними и клоунами не получилось. Все помнят, как Горбачёв завернул губу в ответ на советы Солженицына: "Это всё далёкое прошлое". Хотел космонавтские парохода с американцами на Марс пущать. "Учёный". Вот уж где андерграунд-то. Один Хрущёв чего стоит — куда там скандалистам-абстракционистам. Я составил антологию съездов и конференций КПСС (два огромных тома). Никакому Кафке не снилось: Аджубей хвалил Хрущёва на XXII съезде за то, что тот поставил ботинок на голову филиппинского дипломата. Кстати, однажды по остроумному приказу Хрущёва немецкому дипломату в Москве выстрелили ниже пояса азотистым ипритом, чтобы сгнил заживо, причём гнил долго — не с головы. Конечно, в итальянский парламент избрали весёлую венгерку. Но Чиччолина одна, так сказать, для "полноты". Надо И АНДЕРГРАУНД. Были же в средние века в западноевропейских городах особые цеха проституток, с собственой покровительницей — св. Магдалиной, — и представительством в органах управления. Но у нас чиччолины с прядильных комбинатов в советских порносадистских пиджаках с красными флажками в течение десятилетий не экзотика — фон. Какой там Солженицын! Казалось бы, он на деле доказал, выстрадал право: сидя в лагерях, пройдя соблазн славы. Святой человек, день и ночь думающий о судьбе России. Изучивший огромный пласт забытой и перековерканной истории начала ХХ века. И не выдвигает никаких жёстких требований, не призывает к травле и расстрелам. Нет — плюнули в лицо. "Невежа и дурачок". Пусть наивно, пусть неверно — но это уважаемый человек, это человек, к мнению которого НЕЛЬЗЯ НЕ ПРИСЛУШАТЬСЯ. Оказалось — можно. Это поведение панков. И так будет всегда, пока в пытающемся быть не фиктивным парламенте будут заседать Юрии Никулины и Олеги Поповы.
К этому привыкли, и это не кажется диким. Но это самое дикое, что только может быть. Даже в азиатских республиках есть какие-то советы старейшин, где сидят УВАЖАЕМЫЕ ЛЮДИ, не помощники комбайнёров, деревенские бабы и клоуны, а аксакалы, старейшины родов. Наверное, они люди не очень образованные, но ботинок на голову ставить не будут. И жизнь по-своему понимают правильно. Жизнь — это серьёзно — оступился и смерть. Это не надувание воздушного шарика и щёлкание его об голову соседнего депутата-клоуна.
VII
Сравнение современных кавказско-среднеазиатских и русских структур власти наводит на грустные размышления. Это особая тема — русский народ, поставленный в положение подпольного народа, народа без защитников, без хозяев, без стариков, без старшего поколения хранителей традиций и исторической памяти. У русских нет взрослых. Приход к власти андерграунда повлёк за собой ещё одно следствие — превращение русских в забитую и униженную народность, в нацию, опустившуюся на дно, — этнический андерграунд. Установилась власть азиатских провинций и полуколоний над белым центром. Более того — относительно малочисленных и малоземельных колоний над огромной метрополией. (Конечно, это стало возможно из-за того, что трещина азиатчины пронизала сердце России. Но без Кавказа и Средней Азии Россия бы с азиатским инфарктом справилась.) Русские Акакиями Акакиевичами прошмыгивают мимо "палаток" чеченских и азербайджанских джигитов, уворачиваются из-под колёс их мерседесов и кадиллаков. Выслушивают нотации из Кремля. Кто же поможет? Партийная деревенщина, всегда ходившая по кругу от одного щелчка кнута? Деревенская "Красная Армия"? Сосунки-"интернационалисты", пинком мусульманского сапога вышвырнутые из Афганистана и за пять лет не выигравшие ни одного сражения? Да для них работать в чеченской палатке — это карьера, счастье. "Хозяин взял в дело". Сотрудники великого и ужасного КГБ? Очень хорошо показали себя, измываясь над несчастными студентиками, читающими "не те" книги, да над беззащитными профессорами, "не понявшими" советской власти. Но ведь видно. Стоит прочесть по радио указ о том, что офицерскому корпусу совтапо надо собраться к 5.00 на стадионе Лужники и иметь при себе ложку, кружку, зубную щётку, и стадион заполнится глупыми растеренными лицами липовых жандармов. Придут все. С аккуратными деревенскими торбочками, с жениными курицами и салом. И когда будут расстреливать по спискам, НИКТО НЕ ПИКНЕТ.
При всех моральных рассуждениях о двусмысленности социального положения работников разведорганов жандармский корпус цивилизованного государства всегда комплектуется из людей отборных. Ибо сам принцип деятельности подобных организаций — наглое и практически неконтролируемое нарушение всех законов. Что же является в этих условиях социальным предохранителем? ЧЕСТЬ. Как проходят брачные турниры у волков? Ведь они же перегрызут друг другу глотки и стая погибнет. Но есть Закон, есть Правила. Если волк подставляет шею — борьба прекращается, это сигнал поражения и покорности. Поэтому отбор в Интеллидженс Сервис идёт на протяжении столетий. Подбираются люди с правилами, люди из стали. Критерий такого отбора не деревенское происхождение или преданность идеалам марксизма-ульянизма, а честь и благородство. Эти люди умеют одновременно и подчиняться и принимать самостоятельные решения. Встретились два джентльмена, поговорили. На другом конце планеты человек попал в автомобильную катастрофу. Так нужно было в интересах Англии. Документов нет. Есть разговор двух джентльменов. И есть результат. У КГБ схема вроде бы та же. Только решают не джентльмены, а гидроцефалы и пьяные крестьяне. И убивают не того. Убивают грубо и громко. И пишут, пишут, пишут реляции и доносы друг на друга. Это не ХОЗЯЕВА, а ХОЛУИ. Холуи, которые определяют жизнь людей. Определяют, потому что сорганизованы в систему. Вне системы они беспомощны и смешны, как беспомощно и смешно океанское чудище, выброшенное штормом на берег и хаотично шевелящее бесполезными плавниками. Это не люди, а "должности". Их "назначили".
Я думаю, что всё это "кегебе"
началось в году 905-м. Уже тогда было ясно — Россия погибла. Ленин во время первой русской революции "косил под пролетария" — ходил на выступления в смазных сапогах и косоворотке. Хорошо. Выступил в рабочей пивнушке. Пошёл домой. За ним "человек". Не шпик, а просто "человек". "Рабочий". Идёт и странно полупьяно улыбается. Ильич в переулок. Человек за ним. Ильич убыстрил шаг. Человек не отстаёт. Ильич оборачивается: "Товагищ, вы по какому вопгосу? — А "товагищ" выплёвывает спичку изо рта, спускает с Ильича штаны и подрезает ему ржавой бритвой промежность. Просто так, из художества. Просил и получил. Нашёл себе "друзей". На подонка всегда найдётся сверхподонок — это закон жизни. Так где же знаменитые русские душегубы и людоеды, почему азиатская нечисть в Москве не находит себе друзей "по душе" и лезет в гости к писателем и философам, лезет в парламент и на телевидение. Это потому, что отечественные-то подонки давно уже наверху. Им некогда разбираться с чечнёй и таджиками, они уже 70 лет разбираются с русским народом и русской культурой. Тогда, в 905-м Ленин оказался сильнее — подонок сказал: "Научи отец, возьми в дело. Я сделаю". Сейчас дряхлые и немощные дети и внуки подонков делятся властью и передают власть голодным "свежачкам" с периферии, "новой исторической общности", которую центровые блатари пестовали и холили 70 лет.VIII
Может быть, единственным уязвимым местом русской цивилизации явилось отсутствие средних классов. Самого ПОНЯТИЯ среднего класса. Что, конечно, есть следствие дьявольского самолюбия и склочности русских. У русского крестьянина так и не было выработано понятия благородного идеала, идеала "джентльмена". И это при страстной жажде стать, при неслыханной гордыне и завистливости (которые только и могли привести к созданию самого обширного государства мира). Жизнь помещиком русский крестьянин понимал как жизнь вместо помещика — в его доме, в его халате и т. д. Сотни тысяч советских агрономов и председателей колхозов — это просто деревенские мужики, притворяющиеся помещиками Их деятельность — только притворство и имитация управления сельским хозяйством. Зерно же покупается в Канаде. Между тем все они могли бы стать отличными середняками-фермерами. Но нет — "маловато будет". И ведь до сих пор не отдают землю крестьянам. То, что более ста лет назад сделали помещики-дворяне, "помещики-крестьяне" делать не хотят. Почему? Потому что у этих людей нет понятия "благородного господина", "джентльмена". Это кулаки. И советская власть в деревне — это власть кулацкая. Весь коммунистический режим построен на обмане, причём обмане абсолютном, беспросветном. И захват власти кулачеством шёл под лозунгом борьбы с кулаками. Но что такое "кулак"? В 20-30-е годы кулаками называли просто обычных, типичных крестьян. Сам тип крестьянина, тип крестьянской психологии был объявлен "кулачеством". Потом, в период оттепели, стали говорить, что кулаками Сталин назвал середняков, крестьян среднего достатка. А кулак — это богатый крестьянин, и вот он действительно "плохой". В период перестройки стали доказывать, что богатый крестьянин ещё "лучше" середняка и т. д. На самом деле кулак — это вообще не крестьянин. Кулаками, — мироедами- в России называли людей, которые по своему достатку и типу хозяйственной деятельности давно перестали быть крестьянами, но продолжали жить в деревне и оставались крестьянами по мировоззрению и психологии. Крестьянин стал вместо зерна выращивать овощи, выгодно продал урожай, нанял батраков, прикупил земли, открыл в деревне лавку, потом другую, и пошла писать губерния. Человек развитый переехал бы в город, определил детей в городское училище, да поставил в родной деревне новую церковь, чтобы, прости Господи, лихом не поминали. То есть перешёл бы в иное, более высокое сословие — купечество. Но, к сожалению, на Руси был более распространён другой тип поведения. Разбогатевший крестьянин продолжал всеми своими думами и помыслами жить внутри "мира" родной деревни. С одной стороны, он своим богатством мозолил глаза завистливым односельчанам. С другой, будучи по своей психологии крестьянином, считал себя гадом, жуликом: "Работал как другие, а заработал больше". В подобной ситуации человек начинал идиотничать. Набирал себе холуёв в дворню, устраивал пьяные оргии, давал деньги в рост под чудовищные проценты, избивал неугодных "умников". Такая тварь была одна на несколько деревень, но от неё по всей волости стон стоял. После революции в положение таких "кулаков" был поставлен довольно большой слой деревенского населения. Награбили много. В разрушенный город уходить советскому кулачеству было просто не с руки. Началось "широчайшее творчество народных масс" — бесчисленные "разборки" с недовольными односельчанами, которые в конце концов и вылились в "раскулачивание" — в окончательное слияние кулаков с местным административным аппаратом. Ставка была сделана на разбогатевшее и дорвавшееся до власти деревенское хамьё. РИТОРИКА большевиков строилось на демагогическом обличении фантастического "контрреволюционного кулачества" (реминисценции баварских "гроссбауэров", немецкое пренебрежение и презрение к которым унаследовал Ленин). ПОЛИТИКА большевиков строилось на "смычке города и деревни", то есть на установлении власти кулачества над деревней, а отчасти и городом.
Для основной массы крестьянства такая политика обернулась адом, но для деревенской элиты советская власть была "очень даже замечательная". Ей она служила верой и правдой, а в известный момент и просто превратилась в эту власть. Разграбив имения и перебив дворянство, крестьяне стали КАК БЫ помещиками. Но мечта осуществлялась дальше и больше. Ведь помещики не просто помещики — они живут в городе и что-то там делают по военной и гражданской части. Следующим этапом самозванства явилось превращение крестьян в КАК БЫ офицеров. Возник тип "советского офицера" — жалкого существа в заляпанном мундире, похожем на мешок, и с "блестящим военным образованием", смысл которого умещается в короткую фразу: "Ура, наши идут!" Вот он — едет зайцем на трамвае от знакомой продавщицы пива, выставившей "за ночь" три бутылки "жигулёвского". Спит в пьяном забытьи на грязной скамье и видит сон о прибытии полковником в родную деревню. Тут же возник и тип КАК БЫ чиновника. Вот он в его максимальном развитии — безлобое существо в громадном пиджаке, открывающее лаптем дверь в своё министерство: разнос актива, щипок секретарши за ягодицу, беседа по вертушке, и "банька" — в бассейне подплывает первый зам, толкая перед собой плотик с рюмкой коньяка. Но это всё ерунда. Хотелось большего. Ведь вершиной русской дворянской культуры была литература. Вот то неведомое и загадочное занятие, коим занимались в городах все эти жившие за крестьянский счёт Пушкины, Тургеневы и Толстые. И кулачество добралось до вершины, став КАК БЫ писателями. Для облегчения задачи был создан волшебный Литературный институт, где упрямый "селькор" по советскому велению, по своему хотению оборачивался из деревенского Ивана-дурака Великим Писателем Земли Русской.
О писателях-деревенщиках, притворяющихся русскими писателями, стоит сказать подробнее. Еврей Марк Алданов в эмиграции трудолюбием и упорством мог по крайней мере СТИЛИЗОВАТЬ из себя русского писателя и аристократа, русские крестьяне — нет. Я не знаю ни одного случая. Покажите мне хотя бы одного "писателя из деревни", от которого не воняло бы холуём. Представить себе выпоротого Толстого, Бунина, Набокова — невозможно. Выпоротого Белова, Распутина или Крупина — видишь: "Нда, вот… выпороли. Вот попал, а? Сам не поверю. И как я им дался-то? Бежать надо было. Сразу за угол, а там в подъезд соседний и на лифте. Просто умопомрачение наступило — не двигаются ноги, и всё!.. А с другой стороны, — ну, вот, выпороли. А чего такого-то? Чего я лез-то туда? Вот и получил. И поделом. Не моего это ума дело. На это вон какие люди есть. Ещё спасибо сказать, что дёшево меня, это… "обслужили". И батяня покойный предупреждал: “Главное в жизни, Ваня, — не залупайся. Не залупайся, Ваня, — люди этого не любят, люди за это поправят. Так поправят, сынок, что до конца жизни не разогнёшься". Вот и поправили. Не я первый, не я последний… Ой, а чтой-то на тротуаре? Верёвочка? Ишь, крепкая! Отнесу домой, Машке. Машке бельё в прачечную несть сгодится — куль перевязывать. Очень удобно".
XI
В связи с ряжеными писателями стоит сказать несколько слов о советском "правом андерграунде". Я хорошо помню встречу с одним из его "крёстных отцов" Игорем Дудинским. Дудинский, наливая из самовара очередное блюдце коньяка, в рваной от воротника до брюк рубахе говорил: — Понимаешь, Галковский, я пришёл в Париже в ложу Великого Востока, познакомился там с "ребятами". Кстати, неплохие ребята оказались. Посидели в ресторане, пообщались. Я им говорю: я знаю многих ваших в Москве. Скажите мне, почему вы всегда выбираете каких-то остолопов. Ну неужели нельзя найти кого-нибудь поприличней. Они мне на это ответили знаешь что?