Андрей

Но это было еще не все. Спустя минут десять, Кулек вдруг заохал:

– У… бья… е… в рот, - квакал он, - уо-уо-уо…

– Дай разок!
– клокотал он, обращаясь к удаляющимся спинам Марьяны вышедшей из подъезда со своей младшей сестрой.

– Ишь, епа мать, бьять… - причитал он, вызывая очередные приступы смеха на скамейке.

«Сайлент Хилл».

Реклама говорит – поставь современные окна и ничего слышать не бу-дешь, а потом что - уплотнители стен? Может, сразу бункер построить?

Как следствие, я опять повстречался со своим старинным другом - голов-ной болью, накрывшей ночью. Но случилось это потом, а днем началось обе-щанное собрание.

Моя мама никогда не ходит на собрания нашего ТСЖ. Она прямо говорит, что там ничего не решается, а как наверху решили, так и будет. Так что обсуждать там особого и нечего. Полностью согласен, но делать было нечего, поэтому, устроившись у окна, стал наблюдать за сим действом.

Поспать-то ведь все равно не получится.

В прошлый раз было прикольно, особенно смешно стало, когда «ГГГ» объ-явила, что квартплату повысят за то, что должников по оной много и их долги раскидают на остальных жителей. Вот это шоу было, скажу я вам! Одни со-вершенно резонно говорили: с какого это они должны платить, за уродов ко-торые не платят? «ГГГ» благородно гневалась и орала в ответ, что это ведь все для людей, чтобы на ремонт дома хватало и на обустройство двора. А то в Управляющей компании все склады пустые, денег нет на ремонт.

Видал я их обустройство. Поребрики делают два таджика, а над ними пять начальников сидит и у всех по бумажке в руке. Хари бандитские и ру-ководит этим всем, конечно же, несравненный Клим.

А про должников… Все по ящику любят показывать, как бравые приста-вы разбираются с неплательщиками. Отключают им воду, канализацию, свет. Врут! Не знаю, не видел я здесь ни одного пристава.

Да, еще старшая по чему-то там приходила перед собранием. Она обхо-дила все квартиры, боялась, что люди забыли, ведь объявление сорвали еще на «военных» праздниках. Дверь я ей не открыл, пошла она куда подальше.

16

Галина Георгиевна … фамилию забыл, но она точно начинается на букву «Г», до выхода на пенсию была какой-то шишкой местного пошиба. Не знаю точно где, я не уточнял, незачем мне это. Но даже на пенсии она не отошла от дел, поддерживала «форму». Ныне «ГГГ» заседала в мини-мэрии. Что они там решают - никому неизвестно, но слово, слово-то какое – мини-мэрия!

Именно так – мини-мэрия. Мэрия, только очень маленькая, совсем ма-ленькая.

Она любит лозунги и шумные собрания, которые сама и устраивает. Любит здешний «народ» и всячески его привечает. Предпочитает больше вни-мания уделять простым людям, которых можно было бесконечно мучить ло-зунгами и «умными» речами, потому, что для многих из них предложение из восьми слов уже трудно для понимания.

В тот день «ГГГ» пришла вместе с представителем управляющей компа-нии, женщиной бальзаковского возраста, с резко выпирающей попой и слегка лоснившимся лицом, с которого немного растерянно смотрели белые рыбьи глазки. Представитель УК держалась поодаль, пока «ГГГ» весело разговаривала с населением скамейки, бесконечно поправляя свою прическу - знаете, такой старый, как в советском кино популярный, зачес на химии.

Наконец, стали собираться остальные. Стало поинтересней, менять пози-ции не стал, на балконе было бы лучше, но я все боялся, что меня заметят Тоха и Коробок.

Мое удивление вызвало практическое отсутствие новых лиц. Все те же люди, собирающиеся здесь каждый вечер. Алкаши сидели на трубе, напротив скамейки. К ним подошел Адольф, со всеми церемонно поздоровался (даже со валявшимся на земле Кульком) и встал рядом. Руки в карманах камуфляжных штанов, черная майка с триколором – черный, желтый и белый, с надписью какой-то. В зубах – окурок. Он прищурился как бывалый, оценивая иннова-цию от Артура, умник хренов. Оскалился довольно, видать, понравилось. Ин-новация заключалась в следующем – Артур надул презерватив, нарисовал на нем морду и привязал сие произведение к дереву, напротив скамейки. Это деревце тоже вечный камень преткновения. Одни говорят срубить его, другие – не надо. Впрочем, не в дереве дело было.

В центре скамейки сидела баба Нина, как всегда, немного сутулясь из-за своего высокого роста. Положив руки на колени, она хитро чему-то ухмыля-лась и щурилась.

Старшая стояла как дурацкий памятник, вполоборота. Спиной к дверям подъезда и левым боком к скамейке, перед ней расположились малозаметные жители дома. Они виделись мне серой безмолвной массой, в которой, как изюм, попадались знакомые лица. Например, похожая на борца сумо жен-щина (не знаю, как ее зовут, но вижу ее часто), и дворничиха, сейчас что-то обсуждавшая с низкорослой женщиной. Дочка офицера отставного, Натальей ее вроде зовут.

Я еще в школе учился, когда она с каким-то курсантом встречалась (есть тут у нас в городе офицерское училище), а отец запретил, и тут, на стоянке прямо, этому курсанту морду бил, орал, чтобы больше его не видел здесь. Кровищи было море. Не понимаю я этого, если человек любит, он виноват, что ли? Зачем избивать, словно какого-то подонка? Впрочем, никому это не надо.

Были там и лица, которые я уже видел, но ничего сказать о них не мог. Какой-то длинный худущий мужик с мелкими усами. Молодая женщина с ре-бенком на руках, не из тех, кто все время здесь торчит с детьми (эти-то не явились вовсе), ещё кто-то…

Но было видно, что многие не пришли, особенно те, кто среднего возрас-та. У людей свои дела, свой дом и не многие-то хотят тратить своё время на собрания, где ничего не решается. А потом, наш подъезд и наша «синяя» ска-мейка - не самое удачное место для собрания жильцов.

А может, и наоборот. Это с какой стороны посмотреть.

Итак, «ГГГ» начинала собрание. Положив бумаги на табуретку, вынесен-ную бабой Галей, она призывала всех к тишине. Не знаю почему, но я огля-нулся, стрельнув взглядом по окнам соседних домов. Удивительно, почти во всех окнах соседних домов торчали головы.

И этот дым от помойки - так и тянулся. Почему никто не погасит…?

Тем временем, старшая все призывала и призывала к тишине своим зычным голосом, но лишь резкий выкрик Артура, обращенный к людям, сто-явшим напротив «ГГГ», возымел действие. Довольный собой Артур деловито положил руки на колени и расправил плечи.

До чего же он меня бесил! Такие, как он, всегда считают, что если они сильнее, значит, они тут главные. Безумно захотелось гаркнуть ему – заткнись сам, упырь, но я трус по природе и, если всех это устраивает, то зачем в героя играть?