Ангел Бездны

— Значит, орудие убийства унесено с собой, — решил Сазонов.

— Соседка говорит, что слышала утром громкий спор, — вмешался в разговор один из сыщиков.

— Пригласите ее сюда, — распорядился Сазонов.

Женщина, которая, по ее словам, страдала бессонницей, рассказала, что выходила под утро подышать свежим воздухом. Постояла около парадной, а когда возвращалась, из-за дверей квартиры Бурсова услышала голоса. Это ее удивило, потому что сосед жил один, гостей принимал крайне редко, а споров и скандалов у него в доме не бывало вовсе. На этот раз говорили, судя по голосам, двое и очень громко, иногда переходя на крик.

— Может быть, вы слышали, о чем они спорили? — спросил следователь.

— Все не слышала, — с сожалением призналась соседка. — Только отдельные слова. Один кричал, что никто не имеет права его предавать, второй оправдывался, что-то бубнил, один раз даже закричал: «Да не виноват я. Ошибиться каждый может!»

— А голос Бурсова, соседа вашего, вы узнали?

— Я бы его голос, конечно, узнала. Только его в квартире не было, — решительно сказала соседка.

— А может, он просто молчал? Вы шагов или возни не слышали?

— Нет, чего не слышала, того не слышала. Врать не буду. Зато… — она помедлила, потом выпалила: — Зато я видела того, кто убил!

— Ну-ка, ну-ка, — поощрил следователь. — Расскажите об этом подробнее.

Женщина огляделась, посмотрела на всех, кто был в комнате, и вдруг смешалась, сникла, помолчала и сказала:

— Соврала я вам. Никого не видела. Как я могла кого-нибудь увидеть? Я же сюда не входила. Сразу, как услышала скандал, ушла к себе.

— Понятно, — не стал настаивать Сазонов. — Спасибо за показания. Они нам очень пригодятся. Можете вернуться к себе.

Когда свидетельница ушла, Сазонов вышел в соседнюю комнату. Здесь сидел Виталий, закончивший обыск своей части квартиры и ждущий указаний.

— Виталик, сходи к ней, к соседке, спроси ненавязчиво, кого из нас она испугалась, когда хотела назвать человека, вышедшего из квартиры Бурсова? И второе. — Сазонов понизил голос до шепота. — Направь кого-нибудь домой к участковому Григорьеву, поспрошай супругу о нем, если ничего подозрений не вызовет, предупреди, что Николай Васильевич может задержаться.

— Есть, — отчеканил сыщик и незаметно для остальных вышел из квартиры.

Сазонов обратился к участковому, который, стараясь быть как можно незаметнее, постоянно находился рядом.

— Николай Васильевич, а вы что же домой не пошли? Убийство вроде не на вашем участке?

— Так ведь вы меня не отпустили… Я подумал, мало ли что, может, еще вопросы какие будут.

— Ну раз так, то, пожалуй, пару вопросов я вам задам. Первый: вы часом не были знакомы с хозяином квартиры Бурсовым Иваном Борисовичем?

— Нет, я с ним знаком не был. Видел как-то, когда в Администрацию по делам приходил.

— А приходили вы не к Каширину?

— Был и у Каширина. Сергей Иванович правоохранительные органы курировал. Обстоятельный был человек. Вникал во все дела, которые спокойствия города касались.

— А вчера вы его не встречали?

— Нет, давно уже не видел. Я у него месяца три тому назад был, когда Сергей Иванович участковых городских по очереди к себе вызывал, требовал подробного отчета о профилактике правонарушений.

— Ну хорошо. Раз уж вы здесь, посидите, пока мы не закончим, потом еще поговорим — о человеке, который письмо для меня принес.

— Так точно. Есть подождать. — И Григорьев сел на стул у окна. Сазонов вышел на лестничную площадку и стал ждать Виталия. Тот через пару минут появился, подошел к шефу, вполголоса доложил:

— Соседку звать Светлана Константиновна. Утром, услышав спор в квартире Бурсова, постояла, послушала, потом ушла к себе и стала наблюдать за площадкой в дверной глазок. Очень, мол, хотелось посмотреть, с кем сосед скандалил, хотя и не узнала его голоса. Говорит, подумала, что к нему бандиты пожаловали, Бурсов стал волноваться, оттого и голос, изменился. Видела, как в половине седьмого (как раз часы у нее пробили) из квартиры вышел человек в милицейской форме, очень похожий на того, который с нами на обыске был. То есть видела она Григорьева Николая Васильевича.

— Так. Мы за ним присмотрим, а ты все-таки дождись доклада опера, которого к нему домой послал. Интересно, что жена скажет. Если Григорьев был здесь, значит, она должна засвидетельствовать, когда он ушел из дома и во сколько вернулся.

Едва Сазонов вошел снова в квартиру, как Виталик снова вызвал его в коридор.

— Товарищ майор, дело скверное. Жены Григорьева нет, соседка его, племянница, утверждает, что Ангелина Васильевна еще два дня тому назад уехала в гости к дочери в Петербург… А сам Григорьев…

— Мертв… — закончил Сазонов.

— Так точно, мертв. Убит. Судя по внешнему виду — задушен…

— Ну что же, — задумчиво сказал следователь. — Как говорят древние, а может, и не древние итальянцы — «финита ля комедия». Пойдем брать нашего «участкового», который, сдается мне, и окажется на поверку знаменитым «ангелом бездны»!

Они вошли в комнату. Участковый так же спокойно сидел у окна, а когда они вошли, вопросительно посмотрел на Сазонова.

— Григорьев, встать! — приказал ему Сазонов. — Вы арестованы! — Он обратился к Виталию: — Надеть наручники!

Участковый, казалось, был удивлен, но подчинился не сопротивляясь.

— Итак, ваша настоящая фамилия Бушуев? — спросил следователь. — И вы, надеюсь, не будете отрицать, что убили гражданина Григорьева Николая Васильевича, переоделись в его форменную одежду, принесли мне заранее написанное вами письмо с угрозами. Ранее вы побывали в этой квартире и убили Каширина. Я правильно излагаю?

— Почти правильно, — согласился Бушуев. — Но не совсем. Моя фамилия действительно Бушуев, имя-отчество Юрий Алексеевич. Но я не убивал, вернее, не применял физического насилия к названным вами лицам. Что касается письма… Что же, Михаил Логинович, будем считать, что ваша взяла. Письмо написал я. Но подробно я говорить буду только с вами лично и без свидетелей. Поскольку я уже в наручниках и не представляю опасности, то, думаю, вам стоит согласиться, тем более что события в настоящее время уже начали развиваться без моего непосредственного участия. Началась, если можно так выразиться, неуправляемая цепная реакция. Для того чтобы несколько смягчить ее последствия, вам необходимо знать, чего следует ожидать, не так ли? Но в подробности я могу посвятить только одного человека. Лучше всего вас, потому что вы один здесь можете принимать решения и отдавать приказы. Надеюсь, что «чистосердечное признание облегчит мою участь», — добавил смиренно Бушуев.

Виталий делал знаки, которые должны были предостеречь майора. Остальным сыщикам тоже явно не нравилось предложение странного субъекта, который, судя по всему, был виновником если не всех, то во всяком случае большинства бед, в которых и горожане, и органы готовы были винить потусторонние силы.

Сазонов тоже колебался. Не то чтобы испугался… Но угроза Бушуева выйти с ним на поединок один на один хорошо запомнилась, и рисковать ему не хотелось. С другой стороны, что мог сделать этот на вид довольно хлипкий человечек, закованный в наручники, да еще если рядом, в соседней комнате, будут его товарищи, которые придут на помощь по первому зову!