Ангел для Леры

Таня округлила глаза.

— Он с тебя еще и деньги брал, за противозачаточные? Какие вскрываются подробности! Н-да. Покажи упаковку, посмотрим, что за таблетки.

— Давай посмотрим. Господи Тань, вдруг у них срок годности истек? А Вове всучили в аптеке?

— Ему пожалуй всучишь. — фыркнула Таня.

Лера поплелась на кухню, достала из приспособленной под аптечку коробки пачку регулярно принимаемых капсул… И обмерзла.

— Тань! Я… Я целый месяц пила таблетки для улучшения пищеварения! — пролепетала испуганно.

— Офигеть! Ну мать, ты даешь — заработалась в корягу, читать разучилась! Для мамы по списку, лекарства покупал говоришь. Кхм. Маме отдал противозачаточные, а тебе — для пищеварения. Весельчак Вован. Это было бы очень смешно, если бы не две полоски. — резюмировала соседка по комнате, разглядывая отобранную у Леры упаковку.

Лера побежала в аптеку. Надежда на ошибку таяла, но всё же, повторно проверить не помешает. Вдруг все таки пронесет?

Не пронесло. Новые тесты, показали все те же две полоски.

Набралась храбрости, попросила Вову о внеплановой встрече. Он удивился, но во встрече не отказал. На Патриарших прудах назначил. Предчувствие какое-то было что ли? На встречу эту, она шла, как на Голгофу. Как оказалось — не зря.

Вова рассвирепел. Известие о беременности, воспринял, как личное оскорбление. Она еще не видела его настолько взбешенным, он выплевывал ей в лицо гадости, обзывался не выбирая выражений.

— Дура! Идиотка, дрянь подзаборная! Какой нахрен ребенок? Ты в своем уме? Неееет, ты очень в своем уме! Женить меня на себе решила? Москвичкой стать захотелось? Раскатала губы! Закатай обратно! Овца безмозглая!

Нужно было встать и уйти… По возможности, гордо подняв голову.

А она, не могла с холодной скамейки подняться. Сидела сжавшись, смотрела на побагровевшее от ярости лицо любимого мужчины и слушала…

— Немедленно делай аборт! Пока срок позволяет! Боишься в государственной — в платной делай, я потом, через месяц, отдам тебе деньги! Попытаешься меня шантажировать — вылетишь из Москвы! Поняла меня? Тварь тупорогая! Что молчишь? — процедил сквозь зубы. И просверлил таким взглядом…. Ненавидящим.

Лера под этим взглядом, почувствовала себя — зверьком. Маленьким беззащитным зверьком, загнанным в угол железной клетки. Палкой с острым гвоздем на конце — загнанным.

Больно зверьку — Лере. Кровь сочится из ран. А её продолжают колоть. И никто не спасет….

— Что молчишь, спрашиваю?! — рявкнул Вова.

Громко рявкнул, на них обернулись прохожие. Посмотрели, и дальше пошли, по своим делам.

— Я разберусь. Уходи. — все, она что смогла из себя выдавить…

Вова осекся. Дернулся уходить, но не ушел. Подсел к ней, на скамейку.

— Прости малыш. Не знаю, что на меня нашло… Верней знаю! — тряхнул головой, и принял страдальческий вид.

Я испугался. За тебя испугался! Понимаешь, я не хотел тебе пока говорить… У меня есть девушка — Мила Шерстнева. Люблю я тебя Лер, а она…. Она мне прохода не дает! Вцепилась, как клещ, понимаешь? Я бы рад от нее избавится, но… Папаша у Милы — криминальная личность. Широко известный в узких кругах. Любую прихоть доченьки выполняет, у нее сеть кофеен, Сова называется, захотела Милка к своей сети присоединить кофейню на Трубной, папаша отобрал у владельца и ей отдал! Леночка, избавиться от… беременности — необходимо. Миллионы женщин делают аборты, не ты первая Лер, не ты последняя. Так нужно. Я должен с тобой расстаться. Исключительно в целях твоей безопасности. — говорил он, проникновенным тоном. Будто не он, буквально несколько минут назад, разъяренно выплевывал Лере в лицо гадости.

Это наверно и есть лицемерие: когда вот так — тон меняют и лебезят. Он меня дурой считает. Наверное правильно, кем меня можно еще считать.

Как же гадко внутри. Пусто и холодно. Нет, не пусто: внутри ворочаются камни. Тяжелые. Господи, как добраться до дома? В метро люди. Нормальные люди, а я — зомби. Я одна. Совсем одна. Давно. Встретила Вову, подумала, что теперь одиночество кончилось. Ошиблась. Не кончилось. Или…

Может меня нет? Совсем. Раненого зверька Леру — добили. Истыкали палкой с острым гвоздем. Боже ты мой. Я даже ребенка своего не могу защитить.

У Вовы, есть девушка. Он встречался со мной и с ней. Чушь. Про папу криминального авторитета — чушь.

За что мне все это? Я никому, ничего плохого не сделала.

В одном он прав — миллионы женщин делают аборты. Я не первая и не последняя. Не потяну одна ребенка. Даже если сама есть перестану — не потяну. Мой ребенок, нуждаться будет….Мамка меня из дома выгнала, но не убила ведь… А я…

Больно. Камни ворочаются… — думала Лера, перескакивая с мысли на мысль.

— Малыш. Мне не нравится, как ты выглядишь. Не могу тебя бросить в таком состоянии — отвезу домой на такси. Будь умницей, сделай все правильно. — Вова притронулся к её руке. Лера руку отдернула. Ей показалось, что её коснулась жабья лапа….

На такси согласилась поехать. Побоялась, что иначе, где-нибудь по дороге — свалится.

Ехали молча, при таксисте Володя ничего говорить не стал. Сидел с ней рядом на заднем сиденье, ковырялся в своем телефоне. Леру молчание устраивало. Нечего добавить к уже сказанному.

Возле какой-то кондитерской, Вова вскинулся, попросил остановить машину.

— Я быстро! Здесь великолепные пирожные из малинового мусса, маме куплю. — пояснил таксисту. Телефон машинально положил на сидение, выбрался из салона и трусцой побежал ко входу в магазинчик.

Лера… Никогда о подобном не помышлявшая, взяла чужой телефон в руки. Не заблокирован. Открыла контакты… Нашла.

Абонент забит в память как — Мила моя любимая. Сама не зная зачем, забила номер в свой обшарпанный телефончик. Вовину трубку положила туда, где брала.

Из магазинчика, Вова вернулся счастливый, за покупку шести десертов, один десерт — с ежевичным вкусом, ему подарили.

Лера смотрела, как сияющий Вова, усевшись в машину, бережно укладывает на коленки коробки с десертами.

Смотрела и… Решила. Однозначно решила: не будет тянуть. Завтра пойдет на прием к гинекологу. И все закончится. Другого выхода нет.

3

Таня знала, что Лера ездила встречаться с Вовой. Выбежала в коридор, стоило только через порог переступить. Взглянула на Леру, и будто догадавшись о чем-то плохом, нахмурилась. Спросила обеспокоено:

— Лер, как прошло?

— Прошло… Он меня бросил и….

Договорить Татьяна не дала.

— Та- аак. Раздевайся, мой руки, приходи на кухню. Я картошку жарю: поедим и поговорим. — Таня развернулась и стремительно удалилась из крошечного коридорчика.