Ангел-хранитель
Шрифт:
Он был повсюду.
Окружающий мир неожиданно показался чужим, даже враждебным. На кухне горит яркий свет, слишком яркий; шторы широко раздвинуты, окна смотрят на подлесок, в котором может прятаться кто угодно. Где легко мог спрятаться он.
Отбрасываемые домом тени стали постепенно сгущаться и переходить во тьму. Все вокруг приняло зловещие очертания, напоминая сцену из черно-белого фильма ужасов. Если он сегодня наблюдает за ней, если он всегда наблюдает за ней, то, несомненно, видит ее и сейчас.
Сидевший во дворе Сингер поднял голову и несколько раз пролаял. Джулия вздрогнула, почувствовала, как бешено застучало сердце. Повернувшись к Майку, она
Такие просто так ничего не прекращают, сказала Эмма.
— Джулия, расскажи, что случилось, — произнес Майк. — Что происходит?
— Мне страшно, — еле слышно ответила она.
Через несколько минут, все еще продолжая дрожать, Джулия села в машину Майка. Сон, разумеется, как рукой сняло. Уснуть она сейчас ни за что не сможет. К тому же Джулия и думать не могла о том, чтобы остаться одной. Майк собрался даже отказаться от выступления, чему Джулия резко воспротивилась. Если остаться дома, лучше ей все равно не станет, и страх никуда не денется. Поэтому не стоит поддаваться унынию и позволять страху взять верх.
Нет, необходимо отвлечься от неприятных мыслей. Вечер в городском баре, громкая музыка, пара бутылок пива, и она быстро придет в норму, будет как новенькая. Станет такой, как всегда.
«Если только теперь такое возможно», — скептически возразил внутренний голос.
Джулия нахмурилась. Что ж, может, из этого ничего и не выйдет, но по крайней мере она хотя бы ненадолго избавится от безудержного страха.
Джулия всегда считала, что люди делятся на два типа: на тех, кто смотрит вперед через лобовое стекло автомобиля, и тех, кто пристально вглядывается в зеркало заднего обзора. Себя она относила к первому типу — нужно смотреть в будущее, а не оглядываться в прошлое. Только будущее несет в себе радостное творческое начало. Мать выгоняет из дома? Найди пищу и ночлег. Умирает муж? Работай и еще раз работай, иначе сойдешь с ума. Преследует какой-то мужчина? Найди способ, который позволит положить этому конец.
Сидя в машине вместе с Майком, она попыталась взять себя в руки. «Джулия Беренсон, — сказала она себе, — решительная самостоятельная женщина».
Однако бодрости, навеянной этими мыслями, хватило ненадолго. В следующее мгновение ее плечи безвольно опустились. Нынче все гораздо труднее, чем когда-то в прошлом, потому что этот маленький сценарий пока еще не завершен и на будущем сосредоточить раздумья сложно, пока сегодня еще не перешло во вчера. В данный момент Джулия слишком многим связана с настоящим, и ее чувства далеко не радужны и отнюдь не беззаботны. Несмотря на попытки набраться мужества, она все еще не свободна от страха и боится сейчас даже больше, чем в те дни, когда ей приходилось жить на улице. Там Джулия находила возможность оставаться невидимой, старалась укрыться от чужих глаз, чтобы сохранить жизнь. Ситуация, в которой она оказалась теперь, когда в ее жизни появился Ричард, была совершенно иной. Теперь она постоянно на виду.
Когда Майк остановил машину на улице перед своим домом, Джулия поймала себя на том, что оглядывается через плечо и тревожно прислушивается. Темные участки земли вокруг домов вызывали у нее подозрение.
Чего он хочет? Как собирается поступить дальше?
В какой-то миг Джулия представила себе, как ночью лежит в кровати в темной комнате и, когда ее глаза привыкают к темноте, понимает, что он находится в этой же комнате. Он стоит возле ее кровати, и в прорези маски видны лишь его глаза. Он сжал что-то в руке и приближается к ней…
Джулия встряхнула головой, отгоняя жуткую картину. Не стоит
идти на поводу у воображения. Ничего подобного никогда не произойдет. Она этого не допустит. Майк этого не допустит. Ни за что. Никогда.Но что же делать?
Джулия пожалела, что стерла запись на автоответчике. Вообще-то, наверное, не надо было стирать и предыдущие записи — единственные имевшиеся в ее руках доказательства того, что что-то вообще происходит. Полиция воспользовалась бы ими.
Джулия подумала и пришла к тому же выводу, что и Эмма. Да, она, конечно, могла бы обратиться в полицию, без весомых доказательств ее обращение лишено смысла. Все свелось бы к беседе с каким-нибудь усталым толстяком полицейским, который с плохо скрываемым раздражением постукивал бы карандашиком по блокноту, ожидая услышать от нее конкретные и убедительные факты.
«Что он сказал во время первого звонка?»
«Ничего».
«Он вам когда-нибудь угрожал?»
«Нет».
«Вы когда-нибудь видели, как он преследовал вас?»
«Нет. Только один раз, на берегу».
«Но вы не уверены, что это был именно он?»
«Он находился слишком далеко».
«Даже если кто-то что-то прошептал во время последнего звонка, то откуда вы знаете, что это был Ричард?»
«У меня нет доказательств».
Долгая пауза.
Тук-тук.
«Ну хорошо, что-то еще вы можете сказать?»
«Нет. Кроме того, что меня бьет нервная дрожь, и даже когда я принимаю душ, я не могу избавиться от страха!»
Снова постукивание карандашом по блокноту. Тук-тук.
Даже ей самой понятно, насколько странным, неестественным и бездоказательным прозвучит ее рассказ. То, что она думает, что это дело рук Ричарда, вовсе не означает, что ее преследует действительно он. Но это Ричард! Она совершенно уверена.
Впрочем, в самом ли деле уверена?
* * *
В «Паруснике» Джулия села возле стойки рядом с несколькими мужчинами, которые пришли в бар пораньше, чтобы посмотреть бейсбольный матч.
Она заказала пиво, но пить не стала. Стрелки часов приблизились к восьми. Телевизор не включили, и любители бейсбола отправились домой. Настроив аппаратуру и проверив звучание инструментов, музыканты ушли за кулисы, чтобы немного отдохнуть перед выступлением.
Майк подсел к Джулии. Они не стали говорить о случившемся, молчание было красноречивее всяких слов и никак не способствовало улучшению ее самочувствия. Когда Майк сказал, что его зовут на сцену, она увидела в его глазах страх, вызванный боязнью оставить ее одну.
— Я не спущу с тебя глаз, — заявил он.
В этот момент в бар вошло несколько человек. Кто-то подсел к стойке, остальные заняли места за столиками. В полдесятого, когда музыканты вышли на сцену, посетителей прибавилось, и дверь практически не закрывалась. Люди толпились у стойки, заказывая выпивку. Джулия не обращала ни на кого внимания, радуясь, что шумная атмосфера бара по крайней мере частично помогла ей снять напряжение. И тем не менее каждый раз, когда открывалась дверь, она оборачивалась, опасаясь увидеть Ричарда.
Посетителей было много, а Ричард так и не появлялся.
Неумолимо шло время — сначала десять часов, затем одиннадцать, двенадцать… Джулия впервые за день почувствовала, что немного успокоилась. Вместе с этим ощущением пришла злость. Майк тоже сначала перепугался из-за нее, а затем разозлился. Больше всего на свете Джулии хотелось закатить Ричарду скандал на публике, разразиться гневной тирадой, громко, на весь зал, для вящего эффекта тыча ему в грудь указательным пальцем. Она воображала, как кричит на него.