Ангел

— Не знаю, — протянул он растерянно. Я подошла ближе и приложила ладонь к его щеке.

Она была словно кипяток.

— Иди в постель немедленно, — сказала я испуганно. — Я вызову врача.

— Вер, я просто переутомился, ничего страшного….

Но как Руслан ни упрямился, я заставила его забраться в кровать и позвонила в поликлинику. Температура на градуснике к тому времени уже перевалила за 39 градусов, и сердце у меня тревожно сжималось.

Оказывается, даже не любя, можно сходить с ума от тревоги.

Врач не нашёл у Руслана ничего серьёзного, кроме обычной простуды и переутомления. Но тем не менее оставил целый список с назначениями — жаропонижающее, витамины… Надо сбегать в аптеку.

Проводив доктора, я сделала Руслану чаю с мёдом, а сама пошла за лекарствами.

Когда я вернулась, он уже спал. Я села рядом и погладила его по волосам.

Я малодушно радовалась этой задержке. Если бы не она, мне пришлось бы говорить с Русланом уже сейчас. А так была причина тянуть, и я тянула… Не бросать же его больного, правда?

Тьма внутри тоже жмурилась от удовольствия, наслаждаясь последними днями с человеком, который меня любил.

Руслан болел целую неделю, и я была рядом с ним. Мы уже не ходили в институт — пришло время для активного написания дипломов, но, по правде говоря, активностью пока и не пахло. Я вяло набирала необходимый материал в интернете, а Руслан просто спал целыми днями, либо что-то рисовал простым карандашом в маленьком блокноте. Он называл его эскизником.

В один из вечеров, когда он рисовал, я сидела рядом в кресле и читала книгу. Но никак не могла сосредоточиться — всё время думала о том, что Руслан вот-вот выздоровеет окончательно, и мне придётся озвучить ему своё решение.

«Не надо, — шептала тьма внутри меня. — Не озвучивай. Он ведь счастлив с тобой. Зачем лишать его этого счастья?»

«Оно фальшиво».

«Вспомни себя. Ты радовалась любому счастью. Даже фальшивому…»

Я качала головой и хмурилась. Я… да, радовалась. Именно поэтому я и не хочу, чтобы вместо поиска настоящего счастья Руслан жил счастьем фальшивым.

— Вера?

Я подняла голову от книги, которую давно уже не читала.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне… о {нём}?

Я на секунду замерла, а после покачала головой.

— Нет.

— Почему?

— Это не имеет значения.

Руслан вздохнул, и я вдруг заметила на его лице обиду.

— Я просто… хотел бы знать, кого ты любишь.

— Для чего? — спросила я мягко. — Чтобы сравнивать?

— Нет, — ответил он быстро, но потом исправился: — Не знаю. Я пытаюсь понять…

Он замолчал. Но мне и не нужно было продолжение.

«Я пытаюсь понять, почему {он}, а не я».

Вечная история. Я тоже когда-то пыталась понять, почему не я.

Но это примерно как пытаться понять, почему дует ветер. Можно прочитать кучу умных слов, но так и не понять в итоге, почему.

Дело ведь не в словах…

Любовь — она либо есть, либо её нет. Всё остальное не имеет значения.

— Руслан… — Я села рядом с ним на постель и взяла его за руку. Пора. — Я хотела поговорить с тобой. Я…

Он грустно улыбнулся.

— Ты хочешь уйти. Да?

В груди так заболело, будто меня туда ударили.

— Да.

— Не уходи. Разве тебе плохо со мной?

— Нет. Мне хорошо.

— Вот видишь. И мне с тобой хорошо. Не уходи, Вера.

Я подняла руку и погладила его по щеке.

— Неправда. Тебе плохо. Плохо от невзаимности. От отчаяния. От надежды. Да, это именно надежда заставляет нас летать, но если она беспочвенна, мы обязательно упадём вниз. Руслан… Я хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты встретил женщину, которая полюбит тебя так же, как ты будешь любить её. Я знаю — это возможно. Только я… я здесь лишняя.

Он обнял меня и начал лихорадочно, больно целовать.

— Вера… Вера… Ангел мой…

Я остановила его и, обняв сама, прошептала в горько изогнутые губы:

— Нет, Руслан. Я не ангел. Ангел — это ты.

6

Утром следующего дня я собирала вещи под тягостное молчание.

Никогда не думала, что молчание может быть осязаемым… Оказалось — может.

Когда кажется, что оно висит в воздухе, и его можно пощупать. Когда чудится, что от него в груди вот-вот что-то лопнет. Когда хочешь заплакать, но почему-то не можешь.

Так бывает — слишком больно, чтобы плакать.

Дрожащей рукой я положила ключи на столик возле входной двери. Вздохнув, посмотрела на себя в зеркало.

Странно, мне ведь всего-то двадцать один год. А в зеркале словно старуха отражается…

— Вера…

Руслан, похожий на хмурую нахохлившуюся птицу, стоял в дверном проёме гостиной.

Я подхватила с пола сумку, перекинула её через плечо. Тяжёлая… Из своей квартиры я уходила с гораздо более лёгкой ношей.

— Да?

Голос был хриплым и срывался.

— Обещай мне кое-что.

Я улыбнулась — вымученно и немного дико. Обещать… Что я могу обещать?

— Да?

— Пожалуйста, не плачь по ночам.

Он словно пощечину мне дал.

— Ты… знаешь?..

Руслан кивнул, и я отвела глаза.

Я действительно часто плакала по ночам, особенно в первый месяц, но думала, что он не слышал.

— Хорошо, я обещаю.

Руслан вновь кивнул, и я, поглядев на него в последний раз, вышла из квартиры.

Снег. На улице шёл снег.

В моей душе была абсолютная, всепоглощающая чернота, а здесь, снаружи, всё серебрилось, переливалось и сияло белоснежно-белым.

Как странно. Ведь я, Вера — падший ангел.

Как так получилось, что я упала во второй раз?..

Подходя к месту, которое я раньше называла своим домом, я необыкновенно остро чувствовала собственное дыхание.

Я дышала, дышала и дышала, наполняя лёгкие морозным воздухом, и он колол меня изнутри, словно лезвиями — но надышаться я не могла. Словно что-то сдавливало шею и грудь.