Ангел

Удерживаю лоб парня на месте и приподнимаю под шею. Его челюсть самопроизвольно раскрылась, сверкая белоснежными зубами.

— Красава, — любуюсь идеалом стоматолога.

Кольца ныряют в рот чудику. Совсем не до сантиментов сейчас! Каждая секунда на счету… Если раньше парень был настолько долбанутым с текущим объемом нейронов, даже представить боюсь уровень возможного безумия, при скором отмирании нервных клеток.

— Ха-ха… — вяло улыбаюсь. Нифига не смешно.

В гортани посторонних предметов нет. Сожрать на дне ничего не успел. Язык не западает. Работаем.

Зажимаю опухший нос, глубокий вдох, лязг стали об эмаль и равномерный выдох в рот. Никаких дурацких сантиментов! Левый глаз видит грудь в розовой рубашке, которая пошла вверх. Значит всё правильно и воздух попал в лёгкие! Теперь у нас самое главное — оставить целыми рёбра, которые я хочу сломать неимоверно сильно.

Ладошка находит солнечное сплетение, устроившись вдоль перламутровых пуговиц. Вторая легла сверху, под прямым углом. Два ряда стальных колец образуют строй журавлей, улетающих вдаль.

Поехали! Не сгибая локти, толкаю на фалангу пальца к позвоночнику. И раз, грудная клетка пружинит, и два и…

И тридцать толчков на пятнадцать секунд. А мы по-прежнему никуда не едем…

— Заводись уже! — хрипло шепчу.

Склоняюсь над синеющим лицом и пропускаю начало судороги. Внезапный срыв тюкает любом в берег. Тьма.

Звенят уши. За мигом выключения накатывает тошнота и начинает мутить. Меня качает на боку. Мир пустился в пляс. Внутри осталось только желание лежать и не двигаться.

Терпеть! Тушка непомерно тяжела, но я поднимаюсь. Глубокий вдох, наклон, зажатый нос придурка, выдох. Грудь в розовом пошла вверх… Ещё раз…

Недоносок! Ладошки пляшут на розовой рубашке. Нашёл себе аппарат искусственного дыхания!

Качаю очередные тридцать толчков на пятнадцать секунд. Лёгкие в огне. Упрямое сопение уже не помогает, а клокотание в горле бесит.

Недавний выматывающий забег, ныряние в ледяной воде и постоянные физические упражнения. Офигенный триатлон! Врагу не пожелаешь.

Воздуха мало. Задыхаюсь в ночной прохладе! Влажный пар уносит вверх и окутывает тушку, лихорадочно полыхающую в мокрой одежде. Запаса волевых надолго не хватит…

— Тьфу, — избавляюсь от противно теплой воды, — гадство…

Чудик включился неожиданно! Организм вытаращил глаза и решил поделиться тем, что хлебал со дна. Омерзение почти выворачивает! Так и подбивает вернуть любезность многократно. Невероятно много сил ушло на попытку избежать этой дряни! И всё напрасно…

— Буэ-э… — задёргался парень.

Водолаз перекатился и свернулся калачиком. Подрагивают ноги в дорогом ботинке, пока чудик отхаркивает воду. Похоже, обувь затянуло на дно… Или сообразительный ботиночек решил устроить прощальный круиз на север, подальше от дурацкой страны.

Прикрываю глаза и дышу ночной прохладой. Справились! Горжусь за себя и чудика. Радости полные штаны…

Забавно. Оживлять людей довольно просто! Ускользающая магия отбросила накат бушующей мигрени и сильная эйфория замещает упадок сил. Наслаждаюсь краткой отсрочкой и слушаю частое бульканье. Спина парня ходит ходуном. Непростой получился кренделёк!

— Ха-ха! — хрипло смеюсь.

Ладненько, помогу ещё немного! Хлопаю по мокрому кашемиру, разбрызгивая воду.

— Молоток, — Шлёп!

— Дыхалка норма, — Шлёп…

— Моторчик работает, — Шлёп…

— Отмечай второй день рождения, — Шлёп!

— Дальше сам, — Шлёп…

— У меня неотложное дело, — Шлёп…

— Иначе… — Шлёп! — Быть опухшему носу разбитым дважды…

Подрагивающее плечо шаткая опора, но её хватает для выталкивания непослушной тушки вверх. Поднимаюсь и замираю на месте, окончательно сходя с ума.

Втайне жалею о настолько быстро ожившем парне. Отвлекаясь на решение чужих проблем, так легко не замечать свои! Мир давно не танцует, кружась. Всюду стремительное размытие! Границы реальности смазывает, мешая отличать настоящее от мнимого.

Похоже, очередная задумка накрылась медным тазом. Сообщает вселенная, раздирая голову. Удрать не получилось.

— Пофиг… — шепчу заплетающимся языком.

Новый план: сжать челюсти и покинуть берег… Не откусить язык, не утонуть… Всё просто…

Контроль почти утрачен. Сил хватает лишь на шаткое ковыляние в тень опоры моста. Ладошки сжимают виски и не чувствуют стали колец. Плечо стучит о стену, не замечая удары в бетон. Конечности исполняют личные желания и неудержимая свобода произвольно сокращает мускульные усилия, частые приступы сотрясают тремором, заваливая вперёд.

Контроль исчез… Остался лишь животный инстинкт — выть сквозь стиснутые зубы… Среди затопившего океана адской боли… И мечтать о потере сознания…

«Мост Мапо»

Печально известный «Мост Самоубийств», он же «Мост Жизни» в Сеуле. Из года в год является местом, откуда многие корейцы сигают в реку Хан. Республика Корея стабильно в первой десятке стран по числу покончивших с собой.

114

(27 ноября 23:10) Под мостом Мапо. Сеул.

"Как же мне хреново… — бредит парень. — Где я? Куда делась полоумная? Кто страшно орёт рядом? Что за вой! Он не умолкает. Это в моей голове? Как у меня болит…"

— Буэ-э…

Немного придя в себя, парень не выдержал кислый запах и резко встаёт. Потоки воды стекают с мокрой одежды ручьями, пока долговязая фигура бредёт прочь от мерзкой лужи на берегу. Но внезапный упадок сил подкашивает ноги и заставляет рухнуть вперёд, больно ударившись коленями и царапая ладони.

— Щибаль, — сипло ругнулся парень.

Молодой кореец удачно развернулся на месте и присел на склон. Но даже сидя, худощавое тело качает, словно пьяного. Дрожащие руки обхватывают подтянутые ноги, пытаясь отогреть беспокойный желудок. Подбородок устроился на коленях. Тишину пустынного берега тревожит жуткое завывание.