Ангел

В последние дни Доленгран всё чаще вспоминал непонятную ему прихоть отца, по которой он не расставался с земной «книгой» даже на смертном ложе. Нынешний Наагрэр даже отыскал эту «книгу» и взял её в руки. Открыв, долго всматривался в вычурную вязь чужого шрифта. Отчего-то отцу особенно нравился этот, стилизованный под древность, стиль письма местных. Будто он видел в нём некий скрытый смысл. Нечто заложенное в него, надёжно зашифрованное от непосвящённых.

Странное и непонятное изделие, состоящее из такого непрочного и сомнительного качества, в силу своей тонкости, сборища самостоятельных плоских и хрупких тел. Называемых почему-то «листами». Хотя ничего общего с одеянием деревьев они не имели. Даже отдалённо. И этот, так и не понятый в смысле своём Доленграном, хотя он и научился сносно читать на земном языке, текст. Состоящий из набора загадочных, непонятных, недоступных прямому и логичному уму тонха фраз.

«Книги» тонхов, если их можно было так назвать и сравнивать с человеческими, являли собою странный симбиоз. В памяти поколений и в истории его народа сохранилось лишь одно-единственное, но воистину величественное свидетельство ранней, а возможно, и первой, письменности. И находилось оно на прародине тонхов. Это была огромная равнина, вся уставленная, насколько хватало глаз, бесчисленными каменными стелами высотою со здешнее двенадцатиэтажное жилище низших. И на них, на этих плитах, небольшими знаками, под изображением самого древнего и грозного их Бога — Ииегуро — было каким-то непонятным, очевидно, давно ушедшим из обихода древним языком, запечатлены скрижали тонхов. Венчали всё это колоссальное скопление практически вечных плит несколько полуразрушенных сооружений, стоявших по углам долины. Полностью расшифровать этот непонятный им древний язык тонхи так и не смогли, невзирая на долгие изыскания. Предположив, что это был язык самого Бога, учёные мужи отступились от стел и оставили их в покое, придав статус величайшего памятника нации. Тем не менее, неведомо как к ним попавшие, но личные пластины каждого из тонхов хранили эти призрачные, немного размытые изображения: бескрайние просторы каменных скрижалей, невероятно большие угловые постройки, и фигура Бога. В отдельном рисунке. А вот что было потом…

…Теперь уже, вероятно, никто и никогда не узнает, каким образом у тонхов появились их «пластины знаний». Сделанные из поразительно крепкого материала, они содержали в себе море информации, являясь сами по себе экраном для чтения и письма, хранилищем величественного объёма знаний народа и каждого его владельца в отдельности. Громоздкие, несовершенные и неуклюжие подобия этих «пластин», совсем недавно появившихся у землян, он видел. Но это были энергозависимые, капризные и малопродуктивные создания, целиком и полностью живущие мыслями самих аборигенов. Их же собственные пластины вели почти самостоятельную жизнь, являясь удачным дополнением и без того обширного мозга тонхов.

Понятия «читать книгу» или от нечего делать просматривать «пластины» у них не существовало. Не были они «читателями» в земном понимании этого слова. Скорее, пластины служили для них источником необходимой информации сиюминутного краткого пользования, а так же накопителями новых знаний и данных. Что было в промежутке между стелами и пластинами, не могли сказать даже Вопрошающие. Казалось, эта информация была напрочь стёрта из памяти нации. То ли намеренно, то ли случайно.

Нигде и никогда, никто из ранее и ныне живущих тонхов не обнаружил ничего, что свидетельствовало бы о том, что были и промежуточные варианты фиксирования мыслей и знаний. Казалось, что пластины были с самой зари времён. Кто изобрёл их, каким образом они работают, кем и как они заполнялись знаниями, оставалось полной тайной. Наагрэр вообще не единожды задумывался о том, что в истории тонхов слишком много «провалов», белых пятен. Восполнить которые им, скорее всего, не дано. Слишком много непонятного и странного. Даже сам Ииегуро был странным на вид. В нём было так же мало от тонха, как и от любого другого существа. Он имел крылья и похожую на острия оболочку вокруг необычной головы. Несколько его рук словно держали Бесконечность. Его застывшие в камне лицо неизвестного зверя и его напряжённые движения были резки и угрожающи. Казалось, он гневается на Дом, на своих собственных детей, этот непостижимый и непонятный Первый Бог тонхов…

…Слишком многое утеряно, слишком давно и далеко тонхи от Дома. Даже то, где находится этот самый Дом, никто из них уже и не знает…

Ведущий испытывал нечто вроде затаённой зависти к примитивным существам, которые сейчас там, на поверхности этой планеты, униженно барахтались в грязи у его ног, умываясь своею слабой кровью. Во всяком случае, они погибали «дома». На родной им планете. Это чувство так незнакомо тонхам! В них умерло само стремление иметь постоянное пристанище. Место этого чувства в их сознании с незапамятных времён прочно заняла тяга к покорению. К торжеству собственного народа над населёнными Пределами. И в своём начальном стремлении утвердиться в Бесконечности, а затем и спасая собственные жизни, они уходили всё дальше и дальше, теряя не только бойцов, но и Хранителей знаний. И через много, много поколений эти знания всё же стёрлись из памяти его народа…

…Что хотел сказать ему тогда Отец, когда последние нити жизни вырывались из его немощного тела? Доленгран готов был присягнуть, что он имел ввиду эту проклятую Книгу. Его рука — сейчас Верховный помнил это точно — в последние мгновения хваталась именно за неё, а застывшая в глазах мука невысказанных слов будто жгла ему внутренности…

Доленгран оторвался от своих невесёлых размышлений и созерцания Звёздных Озёр.

За спиной Ведущего его внимания уже давно и терпеливо дожидался Командующий. Синнарг. Наагрэр не хотелось поворачиваться к нему, не хотелось обрывать жгутов собственного горького уединения, казавшегося ему едва ли не приятным, но он знал, что где-то требуются его решения.

И всё ещё стоя лицом к панораме, он подал голос:

— Говори, с чем ты пришёл ко мне, Дэнгур?

Стоящий на колене немолодой тонх тут же с готовностью начал докладывать:

— Человеческое стадо согнано в местность, называемую Балканами. Оно заперто в горах и готово быть разделённым. Лон лонов низших определены по твоему приказу в сооружениях, находящихся на поверхности и в подкорке Дома, и называемых низшими «убежищами», «бункерами» и «базами». Спящие практически всюду выполнили свою задачу. Правда, нам непонятно, почему, получив наши сигналы, они твердили о каком-то Хаара…

При этих словах Наагрэр вздрогнул. Но постарался не подать виду, что имя это, донесённое до него Преонаром, Мыслящим, ему знакомо. Тем временем Верный продолжал:

— Как и было запланировано, Спящих, находящихся в открываемых ими объектах, мы уничтожали. Как и тех из слабых низших, кто ещё находился в них. Кто избежал атак Спящих. Остальных подвергали осмотру и сортировали. В целом низшие на Балканах также готовы пройти процедуру отбора. Значительная часть этой «поверхности» Дома не представляет угрозы. Их «европа» и «африка» основательно зачищены. Другие крупные «поверхности» уже так же подвергаются первым эффективным мерам.

— Понятно. Вы нашли для меня этих «докторов», или как их там? Фогеля и Роека?

Дэнгур склонил голову ещё ниже:

— О нет, мой Великий. Они словно растворились, затерялись на просторах Дома. Но мы прилагаем все усилия…

Доленгран сверкнул зрачками, словно собирался наброситься на военачальника, принёсшего ему такую дурную весть. Одну из всех неприятную, но наиболее значимую. Что значит вся эта глупая возня, если будет утеряно то, в чём, как подозревал Ведущий, очень неплохо осведомлены презренные эскулапы?! В частности, в истинных причинах смерти могучих тонхов…

— Найти. Пусть даже для этого придётся убить на этой планете ещё несколько поверхностей…

— Да, мой Высший…

Верный продолжал оставаться на месте, словно извиняясь за то, что он ещё не закончил.

— Что ещё ты хотел мне сказать, мой Синнарг?

Тонх прикрыл глаза в знак покорности вождю, которому придётся выслушать ещё одну не слишком оптимистичную новость:

— В некоторых местах, Великий, мы столкнулись с организованным сопротивлением. Это впервые со времени начала. Очевидно, низшие смогли организоваться и понять, что им грозит полное истребление, как вида. Возможно, они будут сражаться до последнего. А у нас пока не так много воинов и машин…

Доленгран скрипнул зубами:

— Ты имеешь ввиду эти «россию», «америку» и другие крупные образования? Этого следовало ожидать. — Доленгран с силой сжал кулак. — Хотя первого соседа той же «америки» мы благополучно умыли кровью…

— Это было одно из первых сражений, Ведущий. Они его проиграли, но снова нашли в себе силы начать оборону. Пока им удаётся не так много, но у нас появились убитые и раненые, а наш флот стал более уязвим для их оружия…

— Что ты несёшь, презренный?! Они должны были бежать без оглядки и броситься в свои океаны, это ведь даже не те из наиболее отсталых, но более крепких по сравнению с людьми, рас! У них нет способов противостоять нам!