Ангелы

– Господи, Роза! – сдался я и выдохнул. – Я не хотел говорить о том, что между мной и моим братом творится на самом деле. Зачем тебе это?

– Да не переживай ты так! – рассмеялась она. – Я не влюбилась в него, это всего лишь четный интерес. Я первый раз сталкиваюсь с близнецами!

Я отвел глаза в сторону. Какого черта она лезет в наши отношения с братом? Время было около девяти вечера и я решил, что у меня нет ответа на ее вопрос.

– Роза, мне надо идти. – Чуть ли не шепотом сказал я и встал.

Но девушка схватила меня за руку и посмотрела пристально в глаза. Я вздрогнул и уставился на нее в ответ с изумлением в глазах. Ее рука…такая теплая, маленькая…и сильная. Нежные пальчики сжимали мое запястье, не давая мне уйти. А голубые глаза ждали, что я сяду обратно за стол. И я не мог отказать этим глазам…я сел.

– Тебе не надо идти! – прошептала она, пододвигаясь ближе ко мне.

Я занервничал. Неловкость окутала меня, как глупого мальчишку.

– Тебе не надо идти… – снова повторила она и провела пальцем по моей щеке, прикрывая глаза.

Я крутил в голове жуткие сцены из различных фильмов ужасов, пытаясь отвлечь себя от ее нежных прикосновений. Что эта девочка делала со мной? Она просто лишала меня рассудка без зазрения совести, отрывала у меня здравую часть и наслаждалась ею. Я еле сдерживал себя, чтобы не кинуться на нее.

– Мой брат… – Заикаясь, сказал я, блаженствуя от прикосновений ее пальца. – Мы не всегда с ним ладим… понимаешь… Мы не очень с ним похожи… Он-он-он…такой… другой…

Я боролся со своим языком, который говорил каким-то пунктиром. Я не хотел, чтобы Роза заметила мое завороженное состояние. Какой же я глупец! Она, именно она, провоцировала во мне желание и войну. Очень забавное состояние: я занимался с ней сексом у себя в голове, а в это время мой рот должен был рассказать ей обо всех сложностях отношений с братом. Это ли не бред? В тот момент я боялся, что меня подведет язык, что он ляпнет о какой-нибудь детали из короткометражного фильма, точнее порнофильма с ее участием в моей голове. Я был готов сломать себе палец, но не мог попросить ее перестать трогать меня. Как бы это выглядело? Я решил не просить, а просто взять ее за руку.

– Послушай, Роза! Наши отношения с братом – это гражданская война! Но я все равно его ценю, как брата и все такое. Понимаешь? – я говорил с такой скоростью, и даже немного запыхался, крепко сжимая ее руку.

Я так боялся, что она снова дотронется до меня, и окончательно украдет мой рассудок.

– Понимаю! – улыбнулась она, и попыталась вытащить руку, но я не пускал, я почти даже не замечал эти слабые попытки. – Мне просто показалось, что вы ненавидите друг друга.

– Нет! – возразил я, еще сильнее сжав руку. – Нет! Мы не ненавидим, у нас все нормально. У нас просто такая манера общения… Тебе показалось.

– Гавриил! – позвала Роза. – Зачем ты ломаешь мне руку?

– О, прости! – вскочил я, отпустив ее нежную конечность и на всякий случай отскочив от нее.

Девушка загадочно улыбнулась и встала, положив руки на бедра. Я не мог понять, почему именно она вызывала у меня столько эмоций? Что в ней такого? Разукрашенное лицо, грудь, талия, бедра – это все есть и у других девушек. Почему именно она?

– Ты проводишь меня? – спросила она, направляясь к выходу.

Я пошел за ней, стараясь не смотреть на нее. Вся дорога до ее дома сопровождалась тишиной, но зато приятной. Наши головы были чем-то забиты, и честно говоря, у меня не было желания знать, о чем конкретно думала Роза. В тот момент я думал о небе: уж слишком оно было красивым!

Дойдя до ее дома, Роза обернулась и посмотрела на меня с добротой в глазах. Что значил тот взгляд, я не особо понимал, и мне он вообще не понравился. Налитые добром глаза похожи на вранье, причем откровенное и явное, смысл или подоплека такого взгляда скорее всего была прямо противоположена реальности. Я улыбнулся и продолжил неотрывно пялиться на нее.

– До завтра… – тихо сказал я, впитывая в себя ночной образ девушки.

Она кивнула головой и плавной походкой пошла в дом, а я, как пенек, снова простоял у нее под окнами до середины ночи, представляя, что она делает в ту или иную секунду.

***

Вот так вот продолжалось на протяжение полутора месяца. По утрам я ходил в университет, по вечерам стоял под окнами Розы. По утрам я ненавидел весь мир, особенно брата, по вечерам мне было наплевать на все, я мчался на долгожданную встречу. В наших отношениях мы значительно сблизились, я даже научился прикасаться к ней, при этом мною обуревало жуткое желание, но спустя какое-то время я научился его сдерживать. Именно поэтому я смело брал Розу за руку, когда мы гуляли. Мы гуляли с ней везде: в парках, в лесах, по улицам и мостовым, по дворам, по подвалам, по стройкам. Нам было плевать, где находиться, главное, чтобы могли держаться за руки. Я смотрел на ее лицо – оно не менялось, только брови и задний фон. У меня все также бегали мурашки от ее прикосновений, и я стал почти зависим от них, научился получать удовольствие.

Роза больше не спрашивала меня о Люцифере, я и сам вспоминал о нем, будучи только дома или в университете. Пару, тройку раз мы с Розой прогуливали пары. К моему великому изумлению она согласилась легко и быстро. В университете она тщательно записывала все лекции, на коих присутствовала, а я в основном тщательно разглядывал ее – я не мог насмотреться. Я практически привык к ее черным бровям.

Лекции я слушал краем уха, но никогда не записывал, я просто не мог записывать тот бред. Меня все устраивало, но то, чему профессора пытались научить нас, не укладывалось в голове. Как оказалось, странные названия и содержания лекций не были розыгрышем для первокурсников. Я также не понимал, для чего в аудиториях поднимались такие жуткие темы.

Где-то под конец октября у меня был тяжелый день. Я помню его до сих пор. Мы с братом появились в университете к первой паре (вообще, я заметил, что по расписанию, практически каждый наш день начинался с первой пары, то есть с 9 утра). Та лекция была у нашего куратора – профессора Трокосто. Некоторые пары проходили смешено с 2А, а такие пары, как иностранный язык проходили отдельно, плюс группу делили еще на две: одна учила итальянский, вторая – немецкий. Я и Роза учили немецкий, брат – итальянский.

С профессором Трокосто мы встречались три раза в неделю и, честно говоря, эта рожа начала мне надоедать, а его лекции – тем более. Каждую пару он смотрел на нас с братом влюбленными глазами и глубоко вздыхал. И каждый раз, заметив наши изумленные выражения лиц, он говорил, что близнецы – это потрясающе и мы в этом убедимся в будущем.

В тот день он пришел и начал читать лекцию, которая потрясла меня до глубины души, потому что до этого он давал только кучи мудацких определений.

– Общие сведения по предмету закончены! – заявил он, окинув нас взглядом. – С этой лекции мы начинаем раздел, изучающий ложь, как уникальное качество человека. Вдумайтесь в это: уникальное качество человека! Ни у кого больше в мире такого качества нет, ни у животных, ни у рыб, ни у насекомых, ни у кого, только у человека. Только человек может орудовать ложью во всех своих деятельностях и желаниях. Ложь, как вы уже заметили, – сильнейшее оружие, если вы умеете правильного его использовать. Если же нет, вы будет осмеяны и уличены во лжи. А это говорит о том, что вы допустили серьезную ошибку, а не о том, что врать – не хорошо. Никогда не надо бояться врать, вы должны уметь это делать, чтобы выжить в обществе. Умение лгать – это идеальное качество, которое поможет вам жить легко и непринужденно. С этого урока у нас начинается теория практики лжи. Врать – не стыдно, это нужно. Что есть ложь? Это самая сильная вера. Врут все, начиная от высокопоставленных политиков (они врут, кстати, как боги лжи) и заканчивая детьми. Ложь слишком важна в нашей жизни. Вы посмотрите, что дети первым делом начинают говорить – мама, папа… я умею летать. Дети лгут, не останавливаясь и их надо поощрять за это, а не ругать и не делать выговоры, потому что им дальше жить. Не существует лжи, которая не несет в себе позитивные исходы. Если вы предпочитаете правду, то в результате жить будете только с ней и ни с чем больше, а ложь даст все – деньги, машину, дом, семью и все такое. Обычно девяносто восемь процентов населения делает выбор в пользу лжи. Лгать – это искусство, которому надо учиться не один день, одно из самых тяжелых и трудных искусств. Как девушка может хорошо прожить безо лжи? Им, кстати, лучшего всего, природа позаботилась об этом, наделив их хитростью. А как мужчина сможет прожить в достатке безо лжи? Как изменить своей девушке, прийти домой и остаться безнаказанным? Как спрятать деньги друг от друга, сказав, что их нет, и чтобы вам поверили? Ложь – это фундамент семьи…

У меня ползли брови наверх. Казалось, что я сплю, и мне все это снится, просто надо ущипнуть себя и проснуться. Ложь – святое? Как такое могло случиться? Почему наша мать учила нас с братом другим вещам? Получается, весь мир живет и развешивает друг другу макаронные изделия на все выпирающие места. Настолько все обнаглели и заврались, что решили ввести эти предметы в университеты, готовя студентов к «идеальной» взрослой жизни. Совсем оскотинились! Нет, я не святой и не безгрешен, но то, что в том университете настоятельно рекомендовали делать – это закат цивилизации. Они просто избрали легкий путь выживания. Я не гоняюсь за тяжелыми путями, но строить свою жизнь на мерзких советах профессоров – ошибка, причем очень серьезная. Конечно, излишний героизм –сказать: у меня нет крутой тачки, я зарабатываю копейки, разгружая фургоны и вагоны, моя жена ходит, как бомж. Но я раньше и не задумывался, что крутизна строится на вранье, а получается, что это так! Все, у кого есть много всего, скорее всего добились не совсем честным путем, да скорее ни хрена не честным, а потом во всех газетах и по телику сочиняют трагичные истории тяжелого детства, безотцовщины и тому подобную чушь, а люди еще и верят. Профессор был прав! Весь мир врет. Но ведь это не лучший выход из хренового положения! Мне кажется, что правдой действительно можно было бы неплохих результатов добиться. Просто тогда бы все получали по заслугам, а не по крутому умению врать: чем лучше соврал, тем выше пост и зарплата.