Англичанка
Шрифт:
27
Гран-фор-Филипп, Франция
Когда Габриель наконец вернулся в номер отеля, то застал Келлера сидящим на кровати, с тлеющей сигаретой в пальцах, у телевизора: шел повтор матча из английской премьер-лиги, «Фулем» против «Арсенала». Звук Англичанин выключил.
— Хорошо устроились? — спросил Габриель.
— Я видел, как вы подъехали. — Келлер прицелился из пульта в экран и «выстрелил», выключив телевизор. — Ну как?
— Она жива.
— Все так плохо?
— Плохо.
— Что делать будем?
— Ждать звонка.
Келлер включил телевизор и закурил новую сигарету.
Врожденная
— Они не позвонят, — вслух подумал Габриель.
— Еще как позвонят.
— Откуда знаете?
— Они зашли слишком далеко. Не забывайте: вымогателям уже не терпится избавиться от Мадлен. Так же сильно, как и вам — вернуть ее домой.
— Этого-то я и боюсь.
Келлер пристально взглянул на него.
— Когда вы последний раз спали?
— В сентябре.
— Может, выкуп отвезу я?
— Ни за что.
— Ну, мое дело предложить.
— Ценю вашу заботливость.
Келлер перевел хмурый взгляд на экран телевизора. Должно быть, забили гол, потому что мужчины в шортах радостно скакали, точно малые дети на игровой площадке. Габриель же по-прежнему взирал на воду в приливном канале и думал о Мадлен, сдирающей кожу с собственных рук. Поэтому, когда в 3:48 наконец зазвонил телефон, Габриель подскочил, будто услышав вопль перепуганной женщины. В трубке раздался голос — безжизненный, он говорил, запинаясь. Габриель взглянул на Келлера и кивнул один раз.
Время пришло.
Не найдя нигде ночного портье, Габриель оставил ключи от обеих комнат в деревянном кармане за стойкой и выкатил чемоданы на мокрую после дождя улицу. Двигатель все еще не остыл с прошлой поездки. Погрузив сумки в багажник, Габриель сел за руль. Когда он закрывал дверцу, зазвонил телефон. Выполняя инструкции, Габриель ответил на вызов и перевел сотовый в режим громкой связи.
— Выезжай на трассу А16 и двигайся в сторону Кале, — произнес голос. — Ни в коем случае не вешай трубку. Если связь прервется, девчонка умрет.
— А если пропадет сигнал?
— А ты не теряй.
Это была четырехполосная автострада, вдоль центральной разделительной полосы ее тянулись осветительные вышки, а по обочинам — ровные возделанные поля. Габриель старался не превышать ограничения по скорости в девяносто километров в час, хотя на дороге больше не было других машин. Одной рукой он рулил, в другой держал сотовый — следя за шкалой сигнала. Она почти все время показывала пять делений, однако на несколько страшных секунд мощность упала до трех полосок.
— Где ты? — спросил наконец голос.
— Приближаюсь к выезду на D219.
— Езжай дальше.
Пейзаж нисколько не изменился: те же поля, осветительные вышки, редкие встречные машины, ЛЭП, из-за которой ухудшилось качество связи. Когда голос заговорил вновь, слышать его мешал треск статики.
— Где ты?
— Приближаюсь к D940.
— Езжай дальше.
ЛЭП
осталась позади, и связь снова наладилась.— Где ты?
— Приближаюсь к развязке А216.
— Езжай дальше.
Когда впереди показались огни Кале, Габриель остановился и, не дожидаясь вопросов, сам доложился о своем местоположении — лишь бы скрасить монотонность «общения» с вымогателями. Ему не ответили, пока он не сказал, что приближается к повороту на D243.
— Поворачивай, — произнес голос. Фраза больше походила на вопрос, чем на команду.
— Куда?
Ответ пришел через несколько секунд: велели ехать на север, в сторону моря.
Первым городом на пути был Сангатт, скопление продуваемых ветром гранитных домов, перенесенных сюда, казалось, откуда-нибудь из сельской Англии. Дальше Габриеля отправили на запад, вдоль побережья канала, через деревни Эскаль, Виссан и Тардинген. Бывало, что новых указаний не поступало по несколько минут. Габриель слышал в трубке тишину и в то же время чувствовал, что приближается к завершению пути. Пора было внести ясность.
— Сколько еще? — спросил Габриель.
— Немного осталось.
— Где пленница?
— В безопасности.
— Это уже порядком затянулось, — отрезал Габриель. — Вы видели деньги, знаете, что за мной никто не едет. Давайте уже заканчивать, отпустите девушку.
После короткой паузы голос произнес:
— Где ты?
— Проезжаю Одинген.
— Кольцевую впереди видишь?
— Нет, пока не… — начал Габриель, минуя поворот. — Да, вот теперь вижу.
— Въезжай на кольцо, покинь его через второй выход и через пятьдесят метров остановись.
— Просто остановиться?
— Да.
— И вы отдадите пленницу?
— Делай что велено.
Габриель подчинился. Вдоль дороги ограды не было, и он съехал на обочину через низкий бетонный бортик и остановился на тротуаре. Прямо перед Габриелем стояло некое подобие промышленного здания, приземистое и вытянутое; с обоих концов из красной черепичной крыши торчали дымовые трубы. Справа колыхалось под ветром и дождем море колосьев, за ним — уже настоящее море.
— Где ты? — спросил голос.
— В пятидесяти метрах от кольцевой.
— Отлично. Заглуши мотор и слушай внимательно.
Инструкции, должно быть, набрали на клавиатуре заранее, потому что голос разразился непрерывным потоком слов: Габриелю велели открыть багажник и выбросить ключ от машины в поле справа. Потом пройти примерно три километра по дороге, найти темно-синий «ситроен С4», в багажнике которого и лежит Мадлен. Ключ от «ситроена» спрятан в магнитной коробке, та — в нише левого переднего колеса. Габриелю запретили выключать телефон, пока он не доберется до машины. Запретили приводить полицию, поддержку, запретили хитрить.
— Так не пойдет, — сказал Габриель.
— У тебя пятнадцать минут.
— А потом что?
— Ты теряешь время.
Перед мысленным взором встал образ: Мадлен в своей камере, царапает себе руки.
— Больше я здесь не выдержу.
— Знаю.
— Вы должны меня забрать.
— Заберу.
Габриель выбрался из машины и зашвырнул ключи так далеко, что те вроде бы упали в воду. Потом включил на телефоне секундомер и побежал.