Англичанка

Наконец, убрав со стола, они переместились в гостиную, где Габриель сообщил о цели сбора. Фрагментарно о предстоящем деле команда уже знала, и вот, стоя на фоне газового камина, Габриель сложил кусочки мозаики в единое панно. Рассказал все: начиная с отчаянных поисков Мадлен Хэрт во Франции и заканчивая сделкой, которую он заключил с Грэмом Сеймуром. Правда, умолчал об одном аспекте — о краткой встрече с Мадлен Хэрт, за несколько часов до ее гибели. Он обещал спасти ее и, не сдержав обещания, решил компенсировать неудачу за счет русских — сорвав их операцию. Собирался внедрить Михаила в «КГБ-Нефтегаз» и найти доказательства того, что гибель Мадлен Хэрт — часть российского заговора по краже британской нефти.

— Как? — недоверчиво спросил Эли Лавон, когда Габриель закончил. — Как, во имя всего святого, ты внедришь Михаила в нефтяную компанию, которой владеет Кремль, а управляет разведка?

— Придумаем, — ответил Габриель. — Не впервой.

***

Настоящая работа началась следующим утром, когда группа стала тайно копать под российскую государственную нефтедобывающую компанию «Волгатек-Нефтегаз». Львиную долю информации брали из открытых источников вроде деловых журналов, пресс-релизов и научных публикаций, написанных экспертами в кошмарной российской нефтяной промышленности. Потом Габриель запросил помощи у Подразделения 1400, израильской службы электронного шпионажа. Как и следовало ожидать, московский сервер «Волгатека» и его линии связи оказались надежно защищены высококлассными российскими файрволами, которыми, что любопытно, пользовались Кремль, российская армия и СВР. Правда, чуть позднее, тем же днем, удалось хакнуть сервер «Волгатека» в Гданьске. Там располагался один из важнейших нефтеперерабатывающих заводов компании, производящий основную часть бензина в Польше. Добытые сведения немедленно переправили на компьютер в суррейскую явку. Переводом с русского занялись Михаил и Эли Лавон — они единственные из всей группы знали язык. Михаил сразу назвал инфу пустышкой, однако Эли был настроен куда оптимистичней. Зацепившись за польский офис, сказал он, можно будет многое узнать о том, как «Волгатек» действует за пределами матушки-России.

Израильские агенты машинально стали воспринимать «Волгатек» как террористическую организацию. Дина — без особой на то надобности — напомнила, что первым делом надлежит выяснить структуру террористической группы или ячейки, и кто ее ключевые члены. Велик соблазн, призналась она, взяться за верхушку пищевой цепи, однако куда больше могут дать менеджеры среднего звена, простые бойцы, курьеры, хозяева гостиниц и водители. Их обделяют вниманием, игнорируют, забывают. Они недовольны, лелеют обиду и зачастую живут не по средствам. То есть их завербовать куда проще, чем тех, кто летает на личных самолетах, ведрами хлещет марочное шампанское и к чьим услугам — в любой момент, в любой точке мира — табун элитных русских проституток.

На самом верху цепи стоял Геннадий Лазарев, бывший физик-ядерщик и информатор КГБ, некогда правая рука Виктора Орлова в «Русойле». Его доверенным лицом был Дмитрий Бершов, а операциями в Европе заведовал Алексей Воронин. Оба — бывшие сотрудники КГБ, хотя из них двоих Воронин больше всего тянул на разведчика: бегло разговаривал на нескольких европейских языках, включая английский, который выучил, работая в лондонской резидентуре в последние дни холодной войны.

Ниже иерархия «Волгатека» скрывалась в тени, что неудивительно. Яаков уподобил эту компанию самой Конторе: имя главы известно всем, а вот имена первых замов и их задачи хранились в тайне или скрывались за занавесом лжи. К счастью, добытая на компьютере в Гданьске почта позволила раскрыть нескольких ключевых игроков внутри компании, включая шефа безопасности Павла Жирова. Его имя не упоминалось ни в одном из корпоративных документов, и все попытки найти его фото оказались бесплодны. В списке группы Габриеля он оставался человеком без лица.

Шли дни, и группа постепенно выяснила, что предприятие под охраной Жирова занимается далеко не одной нефтью. Она всего лишь часть гигантского кремлевского плана по превращению России в энергетическую сверхдержаву, Саудовскую Аравию евразийского пошиба, и возрождению Российской империи на руинах Советского Союза. Восточная и Западная Европа уже давно зависели от поставок российского природного газа. Скупая нефтеперерабатывающие заводы по всей Европе, «Волгатек» должен был расширить сферу влияния России. И вот, благодаря Джереми Фэллону, он закрепился в Северном море, обеспечив Кремлю постоянную прибыль в миллиарды долларов. Команда пришла к единодушному выводу: да, «Волгатек-Нефтегаз» воплощает алчность России, и прежде всего — ее реваншизм.

Как внедрить агента в такую организацию? Решение нашел Эли Лавон и поделился соображениями с Габриелем во время прогулки по запущенному саду. Приобретя завод в Гданьске, «Волгатек» назначил номинальным директором местного человека. В реальности же этот поляк никак не занимался делами предприятия, он служил красивой ширмой, букетом цветов — дабы смягчить чувства поляков, оскорбленные русским медведем, пожирающим национальный ресурс. Польша, продолжал Лавон, не исключение, «Волгатек» и в других странах назначал марионеточных директоров: в Венгрии, Литве и на Кубе происходило то же самое. Все до единого, эти руководители-пустышки ничего не стоили, их ни во что не ставили.

— Они ходячие кружки кофе, — сказал Лавон.

— Не имеют доступа к необходимой нам конфиденциальной информации, — продолжил мысль Габриель.

— Верно, — согласился Лавон. — Зато, если марионетка русский по происхождению или у него хотя бы русские корни, к нему отнесутся куда теплее. Особенно если он — самый острый нож в наборе. Ему могут вручить реальные полномочия. Кто знает… Вдруг его даже впустят в московскую святая святых?

— Блестяще, Эли.

— Да, так и есть, — согласился Лавон. — Однако есть одна серьезная проблема.

— Какая?

— Как заставить «Волгатек» обратить на него внимание?

— Это-то как раз легко.

— Правда?

— Да, — улыбнулся Габриель, — правда.

***

В семейном ужине тем вечером Габриель не участвовал. Он отправился на Чейни-Уок в Челси и поужинал с Виктором Орловым. Русский олигарх нашел план Габриеля достойным и даже предложил несколько важных и ценных поправок. Под конец разговора Габриель вручил Орлову документ-«рыбу», который получали все вольнонаемные участники операций Конторы. Орлову запрещалось разглашать свою роль в предприятии или обращаться к властям за помощью, если он или его бизнес как-то пострадают. Подписывать документ Орлов отказался, чему Габриель ничуть не удивился.

Покинув особняк миллиардера, Габриель поехал в Хэмпстед и пешком поднялся на Парламентский холм. Грэм Сеймур ждал, сидя на скамье, в компании телохранителей — эти двое отошли подальше, чтобы не слышать, как визави начальника делится планом предстоящей операции и просит неофициальной поддержки британских спецслужб. Слушая Габриеля, Сеймур не сдержал улыбки. Дело предстояло неординарное, однако от Габриеля и его команды ничего другого ждать не приходится.

— Ты знаешь, — сказал наконец Сеймур, — а это может сработать.

— Обязательно сработает, Грэм. Вопрос в том, хочешь ли ты, чтобы я продолжил начатое?

Сеймур некоторое время помолчал, затем поднялся на ноги и встал спиной к огням Лондона.

— Добудь доказательства того, что русские стоят за похищением и убийством Мадлен Хэрт, — спокойно произнес он, — и даю слово, эти кремлевские суки не получат ни капли нашей нефти.

— Позволь мне этим заняться, Грэм. Тогда ты…

— Тут справлюсь только я. И потом, один мудрый человек сказал: карьера без скандала — не карьера вовсе.

— Погугли мое имя и тогда скажешь, мудрый ли я человек.

Сеймур улыбнулся.

— У тебя ведь нет задних мыслей?

— Абсолютно, — сказал Габриель.

— Умница. Только помни об одном.

— О чем?

— Внедрить Михаила в «Волгатек» может быть легко, зато вытащить его оттуда — дело совершенно иное.

Сказав это, Сеймур присоединился к телохранителям и исчез в темноте. Габриель посидел на скамейке еще минут пять, потом вернулся к машине и отправился назад, в особняк на краю Нобби-Коупс.