Анка

— Зашито и заштопано, — заключил лейтенант.

Они выписались в один день и вместе отправились в распоряжение начальника мастерских гвардейской танковой бригады.

…Шесть месяцев раздумывал Минько над письмами Олеси и наконец решился написать ей. Их переписка не прекращалась до окончания войны. Олеся просила его приехать в Южнобугск повидаться, а если будет у него желание остаться в этом чудесном городе, то и работа для него найдется. Минько обещал приехать и, демобилизовавшись, приехал в Южнобугск.

Олеся встретила Николая на вокзале. Она сразу узнала его, как только он показался в тамбуре. Николай писал ей еще из Чехословакии, что у него черная кудрявая бородка, а на груди две медали «За отвагу», третья «За боевые заслуги» и гвардейский значок. В последнем письме Олеся предупреждала его, что если они разминутся на вокзале, то он должен будет отправиться по ее адресу. Телеграмму Николай дал из Днепропетровска, и Олеся пришла на вокзал за час до прихода поезда. Прохаживалась по перрону и то и дело нетерпеливо поглядывала в сторону семафора.

Наконец-то послышался свисток, показался паровоз, и через минуту с грохотом и лязгом состав подкатил к вокзалу. Сходя по ступенькам на перрон, Николай заметил спешившую к его вагону рыжеволосую девушку с букетом цветов. Он так залюбовался ее стройной фигурой, что задержался на последней ступеньке. Кто-то толкнул его в спину.

— Да сходите же наконец…

Он ступил на перрон в ту минуту, когда к нему подошла девушка. В ее светло-карих глазах светилась радость.

«Чертовски симпатичная…» — только и успел Минько отметить про себя.

— Коля?.. — робко окликнула девушка.

— Олеся?..

Они минуту разглядывали друг друга, не проронив ни слова. Николай поставил у ног чемодан, протянул руку.

— Ну, здравствуй, сестрица.

— Здравствуй, братику, — и Олеся, вручив ему цветы, порывисто обняла его, три раза поцеловала.

И опять минуту стояли молча, любуясь друг другом.

— Так вот ты какая… рыжуха, — улыбнулся Николай.

— А ты бородатый, — засмеялась Олеся и потрогала пальцами завитушки черной бороды.

— Бороду можно сбрить, — сказал Николай.

— Что ты! — сразу посерьезнела Олеся. — Не надо. Она тебе так к лицу. Очень к лицу. Молодое лицо… Черные глаза и… пушистая с завитками смоляная бородка. Да ведь это же оригинально! — и перрон огласился ее звонким заразительным смехом. — А чего же мы на перроне торчим? — спохватилась она. — Домой, домой…

Кто-то сказал им вслед:

— Вот и дождалась муженька. Счастливица…

Олеся обернулась и сказала громко:

— Не муженька, а брата.

Олеся жила в центре города в двухэтажном доме на главной улице. Ее квартира, состоящая из маленькой уютной комнаты и кухоньки, находилась на втором этаже. Соседом Олеси был пятидесятилетний вдовец Семен Семенович Сергеев, мастер судостроительной верфи. Его жена погибла в сорок первом году, когда фашисты бомбили Южнобугск, и теперь он жил один в двухкомнатной квартире. Семен Семенович не носил бороды, брил и голову, зато берег и холил гусарские, тронутые сединой усы. Он был добродушным и общительным человеком. Услышав, как Олеся вошла с гостем в свою комнату, Семен Семенович тут же явился к соседке.

— Так это он и есть? — кивнул Семен Семенович на Николая.

— Он и есть, — ответила Олеся. — Мой брат.

— Что ж, борода, давай знакомиться… Надо полагать, будем чай пить?

— Обязательно, я сейчас все приготовлю. Вы побеседуйте, а я на кухню…

— Погоди, Леся, — остановил ее Семен Семенович, — погоди, дочка. У тебя тесновато, а у меня посвободнее будет. Пошли ко мне.

И он увел их в свою квартиру.

Семен Семенович поставил на стол графинчик с водкой, маленькие рюмки и бутылку мадеры. Николай сходил в комнату Олеси и принес сахар, консервы и сало, полученные им в Днепропетровске по продуктовым талонам.

За чаем разговорились.

— Ну, как, борода, понравился тебе наш город? — спросил Семен Семенович.

— Я почти не знаком с ним. Но то, что успел увидеть, понравилось, — ответил Николай. — Хороша река у вас, широкая и полноводная. И море близко.

— Любишь море?

— Как же его не любить! Одно время я рыбачил на Азовье.

— Где?

— По всему побережью. Было такое время, когда я бродяжничал.

— А теперь где думаешь приземлиться?

— Пока не знаю.

— Здесь останется, — сказала Олеся. — Я никуда не пущу его. Он у меня единственный братик.

— А ты у меня единственная сестрица, — и Николай нежно посмотрел на Олесю.

Семен Семенович погладил пальцами усы, прищурил один глаз и легонько толкнул локтем Николая в бок.

— А сестра нравится тебе, борода?

— Очень.

— Тогда приземляйся в нашем городе. Не пожалеешь. Хочешь, пойдем ко мне на верфь работать. Или определю тебя на завод. А если ты любишь море да есть у тебя желание плавать, через год на поисковое судно устрою. Оно уже на стапелях заложено.

— А что это за судно? — спросил Николай.

— Поисковое. Будет искать в море рыбные косяки и радировать рыбакам, когда обнаружит скопление рыбы. На этом судне будет и киноустановка. Так что рыбакам будут даваться ночью киносеансы в открытом море. А вообще-то судно будет иметь поисково-вспомогательное назначение. На нем будут запасы горючего и ремонтный материал, передвижной буфет. Ведь рыбаки неделями не видят берега.

— Здорово! — с восхищением воскликнул Николай.

— Еще как здорово! — хлопнул его по плечу Семен Семенович. — Но это только начало… Мы уже приступили к строительству десяти быстроходных сейнеров для рыбаков. На них будут установлены двигатели в сто пятьдесят лошадиных сил.

— А силовая мощность двигателя поисково-вспомогательного судна? — спросил Николай.

— Почти в два раза больше.

— Вот на таком судне поплавать бы.

— Можно. Только не раньше как через год. А пока надо будет поработать на заводе или на верфи. Согласен?

— Согласен, — не раздумывая ответил Николай.

Олеся улыбнулась, захлопала в ладоши:

— Молодец, братик.

Семен Семенович порылся в ящиках комода, нашел ключ от внутреннего замка дверей квартиры и положил его на стол перед Николаем.