Анна Фаер

Кто-то ещё звонил в звонок. Я налила себе в стакан воды и пошла, открывать дверь.

– Вас только не хватало,- сказала я, держась за болевшую голову.

На пороге стояли Дима и Макс. Дима выглядел взвинчено и тревожно. А Макс выглядел…

Совсем не таким он выглядел, каким я его вчера запомнила. Теперь у него под глазом синел фингал, а в уголке рта была ссадина с запёкшейся кровью. Мне нравилось, я издала какой-то непонятный одобрительный возглас.

Нет, у меня с этим какие-то проблемы, серьёзно. Мне невыносимо начинает нравиться Макс, когда у него на лице появляются ссадины или царапины. А лучше и то, и другое вместе.

– Ты как? – тревожно спросил у меня Дима.

Я молча осушила целый стакан воды.

– Понятно,- ответил он. – Ну, зачем ты пила? Зачем устроила вчера тот цирк с Алексом?

– Не пили меня,- сказала я устало. – У меня и так голова болит.

– Извини,- тихо сказал Дима.

Дима, милый Дима. Он переживает, чтобы у меня не болела голова. Он хороший. Но Макс нет.

– Вот и славно, что тебе сейчас плохо. Будешь знать,- сказал он громко.

Его слова болезненным эхом раздались у меня в голове.

– Бери пример с Димы,- сказала я ему с ноткой обиды в голосе. – Мне нужна поддержка.

– Убить тебя нужно, а не поддержка,- ответил Макс сурово.

Я обиделась. Очень обидно такое услышать, особенно когда тебе по-настоящему плохо. Мне нужно меняться. Я всегда нуждаюсь в поддержки друзей. Так не должно быть. Когда научишься находить поддержку в самом себе, вот тогда всё начнёт получаться. Тогда всё будет не так уж и ужасно.

– Мне нравится, когда ты побитый,- примирительно улыбнулась я Максу.
– Это тебя Алекс?

– Мы с ним подрались, когда я провожал его домой.

– Подрались? Из-за чего?

– Из-за того, что он такой придурок,- сказал Макс, а потом вдруг улыбнулся. – Но всё нормально. Мы сразу подрались, а потом долго сидели избитые и разговаривали. Нам, наверное, только подраться и нужно было, чтобы всё наладилось.

– Так вы помирились! – радостно воскликнула я.

А потом ухватилась за свою голову. Любой шум, даже мой собственный, делал мне больно.

– Типо того,- улыбнулся Макс.

– И это всё из-за меня. Это всё благодаря мне. Спасибо? – намекнула я ему.

– Пожалуйста,- безразлично сказал он.

Но по его глазам было видно, что он благодарен. Он благодарен мне настолько, что готов даже забыть вчерашнюю шутку. Его изумруднее глаза стали чуть изумруднее и счастливее. Он весь стал чуть ярче. Или же это мне так кажется из-за его потрясающей ссадины в уголке рта.

Я тихонько простонала и дотронулась до головы.

– Дима, мне плохо,- сказала я тихо. – Дай мне какую-нибудь таблетку.

Он молча пошёл вглубь дома. Дима знает, где, что лежит. Дима знает, как, что лечить. Незаменимый в хозяйстве. Каждому нужен Дима. Но он только у меня. И славно.

Мы с Максом остались вдвоём. Он посмотрел, ушёл ли Дима. А потом сказал шёпотом, обернувшись ко мне:

– Я понимаю, что ты хочешь сделать мир лучше. Это благородное желание. Но на счёт идеи с революцией это ты зря. Алекс всё серьёзно воспринял. Для него это не пустые разговоры.

Я посмотрела в глаза Максу. Молчала. Только улыбалась. Наверное, очень устрашающе улыбалась.

Конечно, для Алекса это не пустые разговоры. Конечно, он воспринял идею с революцией всерьёз. Конечно.

Ведь всё это и я говорила абсолютно серьёзно. Я ведь настроена решительно.

– О нет, так ты тоже,- вздохнул Макс, разгадав мою улыбку.

========== Часть 13 ==========

Макс стал чуть язвительней, а Дима начал пить ещё больше чая. У него начался чайный запой. И всё из-за меня. С того самого вечера, как Алекс открыл мне глаза на то, что люди не свободны и никогда даже не были таковыми, я только и говорила, что о потребности какой-нибудь мировой революции.

И я говорила об этом каждый день. Каждый день Дима и Макс выслушивали то, что уже слышали вчера. И я не могла замолчать. Я стала читать книги, которые мне советовал Алекс, я стала смотреть фильмы, о которых он упоминал. И чем больше я поглощала информации, тем хуже картина мира оказывалась. И всё то, что открывалось для меня, я выплёскивала на своих друзей. Дима ещё как-то справлялся, но Максу было сложнее. С одной стороны стояла я, с другой Алекс. И мы хором кричали ему о том, что теперь уж точно мы начнём что-то делать. А он пытался нам объяснить, что всё кончится плохо. Он говорил, что мы ещё вспомним его слова. Мы вспомним, что он предупреждал и поймём, что он всегда был прав, а мы ошибались. Может, так оно и будет когда-нибудь в будущем, но сейчас мы его уж точно слушать не станем! Мы настроены так решительно! Нужно создать революционное движение! Нужно для начала хотя бы в своей стране что-то исправить, а уже потом приниматься за мир.

Во мне происходили перемены. Все мои предыдущие взгляды рухнули. Оставить свой след? Я действительно этого хотела? Да, я хотела, чтобы моё имя жило вечно. Это был эгоизм. Теперь же я на самом деле хочу сделать мир лучше. Не для того, чтобы прославиться, нет. Я хочу этого потому, что люди это заслуживают. Они слишком долго страдали. Пора уже что-то менять.

С каждым днём в моём сердце всё сильнее и сильнее разгорался огонь. Я жаждала бунта. Но ничего не происходило. Мы с Алексом не часто виделись, у него началась сессия. Поэтому не было никаких решительных действий. А со стороны моих друзей ожидать чего-либо решительного было глупо. Они не только ничего не делали, но и безуспешно пытались объяснить мне, что о своих революционных взглядах мне лучше молчать. Но я, вы же сами понимаете, не молчала. Зачем мне молчать, когда у меня есть, что сказать? Пусть слепцы молчат. Пусть глупцы молчат. Пусть молчат трусы, а я хочу орать.

Я никогда и не подозревала, что всего лишь один разговор может на меня так сильно повлиять. Но разговор с Алексом повлиял. Возможно, на меня повлиял Алекс. Вдруг он просто был очень убедительным в своём рассказе? Если так, то я на его месте открыла бы какую-нибудь секту. Но нет. Я никогда не поддавалась чужому влиянию, скорее наоборот. Это моему влиянию поддаются все окружающее. Одним словом, я не могу понять, почему на меня так сильно повлиял разговор с Алексом. Наверное, дело в том, что он озвучил всё то, о чём я всегда догадывалась.

Но какие-бы революционные изменения не происходили внутри меня, снаружи всё шло по-старому. Я всё так же ходила в школу, сидела на скучных уроках, доставала парней на переменах, а вечером с огромным усилием делала уроки и садилась читать ту литературу, которую советовал мне Алекс, а не учительница в школе. Мой взгляд на мир становился шире, а желание делать то, что я должна делать, медленно пропадало.

И одним прекрасным или не очень вечером я поняла: с меня хватит. Мне всё надоело. Надоело безумно! Я посмотрела на стопку тетрадей на столе. Посмотрела и всё. Домашнее задание я решила не делать. Это ведь тоже покушение на свободу. Я прихожу в школу и учусь там, так почему я ещё должна учиться дома? Это ведь бред! Почему я должна усердно работать все будние дни, чтобы потом получить два жалких выходных. Вот вы, вы задумывались над этим?