Анна
Шрифт:
Черный пёс приближался.
Анна ускорилась, сердце колотилось в такт шагам. Она долго не выдержит. Надо остановиться и встретиться с ними лицом к лицу. Жаль, у неё нет ножа. Она всегда носила с собой нож, но в то утро забыла его захватить и вышла с пустым рюкзаком и бутылкой воды.
Солнце стояло в четырёх дюймах над горизонтом. Оранжевый шар уже зацепился за фиолетовую кромку. Ещё немного – и равнина его поглотит. С другой стороны выглядывал тонкий месяц.
Она развернулась.
Пёс никуда не делся. Остальных собак уже
Может быть, пёс для нападения дожидается темноты? Но это казалось ей маловероятным, ведь собаки не наделены разумом. И в любом случае она не выдержит до темноты. Пульсирующая боль в лодыжке пронизывала икру.
Анна пробежала мимо зелёного дорожного знака – до Кастелламмаре ещё пять километров. Девочка бежала, не глядя по сторонам и сосредоточившись на пунктирной линии посреди проезжей части. Она не слышала ни ветра, ни пения птиц, ни стрёкота сверчков и цикад, а лишь собственное дыхание и топот ног по асфальту.
Пробегая мимо ещё одной машины, ей так и хотелось залезть внутрь и отдохнуть, но разум категорически протестовал. Можно попытаться бросить псу сухарей или перелезть через сетчатый забор по краю дороги, пока пёс будет их нюхать и, возможно, есть. Только как перелезть: уж слишком мелкая ячея, ногу в неё не просунуть, рукой не ухватиться? И дыр, в которые можно было бы пролезть, тоже не видно
А что у нас с другой стороны дороги? Такой же забор, а между ним и проезжей частью ядовитые олеандры, уцелевшие после огня. Видимо, пламя не достало их через асфальт – они стояли в розовых цветах, а ветви клонились к земле. Сладковатый запах смешивался с запахом гари. Если перепрыгнуть эту изгородь, то, возможно, собака побоится соваться в ядовитые кусты.
Но забор слишком высок.
Но ты же кенгуру.
В школе учительница физкультуры Пини называла её кенгуру, потому что она прыгала выше, чем все мальчики. Анне это прозвище не нравилось – у кенгуру большие уши. Лучше бы её назвали леопардом, который тоже высоко прыгает и намного грациознее.
Она сняла рюкзак и перебросила его через кусты. Разбежавшись, она оттолкнулась одной ногой от бетонного бордюра, и перепрыгнула их.
Подняв рюкзак, она сосчитала до десяти, переводя дыхание. Потом Анна радостно махнула кулаком и улыбнулась, что с ней бывало нечасто. У неё была красивая улыбка, полная белых зубов, которые она редко показывала.
Пространство между кустами и забором казалось узкой полоской, идущей параллельно шоссе. Хромая, Анна пошла дальше в поисках какой-нибудь дыры, через которую можно пролезть и закрыть за собой – тогда она спасена. Перелезать с больной лодыжкой через забор – об этом можно было сразу забыть. Она положила рюкзак и обернулась.
Пёс выскочил из олеандров и побежал прямо на неё. Он был не чёрный, а белый, с шерстью, покрытой пеплом, и рваным ухом. Она в жизни не видела такой большой собаки.
Если так и дальше стоять, он меня съест.
Девочка вцепилась в сетку забора, но руки парализовало от страха, и она сползла на землю.
Зверь пробежал последние несколько метров шоссе и одним прыжком перемахнул через водосточную трубу. Тёмный силуэт заслонил сумеречный
свет, набросившись на девочку всеми сорока ужасно зловонными килограммами.Анна приподняла руку и ударила локтем между рёбер собаки – та вздрогнула и плюхнулась рядом с ней. Анна встала на ноги.
Зверь лежал на траве. Почти человеческое изумление читалось в его угольно-чёрных зрачках.
Девочка подхватила с земли рюкзак и с криком врезала псу ногой: раз, два, три – по голове, по шее, снова по голове. Собака ошеломлённо вскрикнула и попыталась встать. Стараясь ударить посильнее, Анна развернулась, как метатель молота перед броском, описала идеальный круг, но ремень порвался, и она, потеряв равновесие, опёрлась о больную ногу. Ноющая лодыжка не выдержала её веса. Девочка упала.
Двое, оказавшись на земле рядом, уставились друг на друга, затем собака, рыча, дернулась и набросилась на неё с широко раскрытыми челюстями.
Анна здоровой ногой засадила собаке в грудину, отбросив спиной к ограждению.
Зверь приземлился на бок, тяжело дыша и высунув длинный волнистый язык. Глаза сузились до тёмных щелей.
Пока собака пыталась встать, Анна искала, чем её прикончить: камень, палка, – но вокруг ничего не было, только сгоревший мусор, полиэтиленовые пакеты, смятые консервные банки.
– Чего тебе от меня надо? Оставь меня в покое! – крикнула она. – Что я тебе сделала?
Зверь смотрел на неё ненавидящими глазами, скалясь желтоватыми клыками. Слюна пузырилась между коренных зубов. От низкого, угрожающего рычания у Анны дрожало в груди.
Девочка отошла, шатаясь из стороны в сторону. Она смутно осознавала, где оказалось: олеандры, тёмное небо, почерневший скелет коттеджа без крыши исчезали и появлялись с каждым шагом. Она остановилась и оглянулась.
Собака шла за ней.
Анна увидела синий универсал со смятым передом и похромала к нему. Водительская дверь была распахнута настежь, а стекло двери багажника выбито. Из последних сил она проскользнула внутрь и дёрнула дверь, но ту заклинило. Она попробовала дёрнуть обеими руками. Дверца скрипнула на ржавых петлях и закрылась, но отскочила от ржавого замка. Анна попробовала снова, но опять без толку. Наконец она закрыла дверь, привязав дверную ручку ремнём безопасности к рулю. Анна упёрлась головой в руль и с закрытыми глазами продолжала вдыхать и выдыхать воздух, насыщенный птичьим помётом. От пепла и пыли на стеклах в салоне было темно.
На пассажирском сиденье сидел скелет, покрытый белым птичьим помётом. Остатки пиджака от Moncler слились с обивкой кресла, и из дыр в ткани торчали птичий пух и жёлтые рёбра. Череп свисал на грудь, удерживаемый лишь засохшими сухожилиями. На ногах остались замшевые сапоги на высоком каблуке.
Анна перебралась на заднее сиденье, перелезла через него, растянулась в багажнике и подползла к разбитой задней двери. У неё едва хватило смелости выглянуть наружу – собака, казалось, ушла.
Она присела рядом с двумя пустыми чемоданами, скрестила руки на груди, засунув ладони в потные подмышки. После усиленного выброса адреналина её клонило в сон. Ей хватило бы пяти минут сна. Она схватила чемоданы и попыталась заткнуть ими окно. Один был слишком мал, второй она умудрилась затолкать ногами.