Анталион

Сумерки сгущаются, и заброшенные бараки по обе стороны дороги, становятся ещё мрачнее. Эмиль наверняка меня осуждает за подобное лицемерие. За всё время со дня нашего первого знакомства с Ритой, я ни разу не возразила ей, даже когда она явно перегибала и грубила.

Эмиль запускает левую руку в волосы и тяжело вздыхает:

– Зря ты так.

– О чём ты?

– Ты ведь ничего не знаешь о Рите.

– Мне кажется того, что я знаю, мне достаточно.

– Я уверен, что нет.

Я смотрю на Эмиля в ожидании, когда он начнет говорить, но он молчит. Не выдержав, я нарушаю тишину, воцарившуюся между нами:

– А почему ты решил поступить в академию? Тем более в компании, которая тебе не приятна?

– Компания мне приятна, а вот Рита нет.

В сумерках, приходится всматриваться в лицо собеседника, чтобы понять, какие эмоции оно выражает. Я стараюсь идти ближе к Эмилю, но и без этого отлично вижу, что он хмурится. Беседа так и не возобновляется, и я отворачиваюсь от Эмиля, потеряв надежду на продолжение разговора.

Темнота, окутавшая дорогу, делала разваливающиеся строения жуткими: впадины оконных проемов в наступающей ночи казались особенно зловещими. В пустующих бараках словно оживала жизнь с наступлением вечера и, на первый взгляд, безлюдное место заполнялось кем-то невидимым. Вдруг заговоривший Эмиль заставил меня вздрогнуть от неожиданности:

– Рита не всегда была частью нашей компании. Только последние два года. Она сама себя пригласила, – Эмиль глухо смеётся, – когда Траведи заболела, Рита решила что только она сможет занять пустующее место.

– Подожди, что? – грубо перебиваю его я.

– Ага, тебе не послышалось, Лив, – кажется, Эмиль улыбнулся, – мы дружили с Траведи и Риком с детства. Потом, спустя пару лет, в класс перевели Стеф и мы стали всё время проводить вчетвером. Рита пыталась обратить внимание Рика на себя, а Траведи это злило не на шутку. Всё так изменилось…

Эмиль резко обрывает свой рассказ, погрузившись в воспоминания. Я не нарушаю тишину, давая ему побыть наедине с его мыслями, а себе время на переваривание услышанного.

Значит, Рита и Траведи поменялись местами, а Эмиль всё ещё не смог с этим примириться? Или было что-то ещё, из-за чего Эмиль так не любит Риту?

Сквозь плотную крону деревьев, стали виднеться огни высоток. Я, стараясь оттянуть время и услышать продолжение, сбавляю шаг, но Эмиль наоборот – ускорился. Мысленно я задалась вопросом: а так ли мне нужно знать продолжение того, что случилось дальше? Нужны ли мне подробности, если всё, что мне нужно – это поступление?

Я ускоряю шаг и нагоняю Эмиля, приняв для себя решение, не вмешиваться в их конфликты. Все эти события никак со мной не связаны, к тому же прошло так много времени, что даже Эмилю глупо ворошить прошлое. Сейчас он наверняка жалеет о своих откровениях перед мало знакомым человеком, который открыто признал, что всё, что ему нужно – это компания на первое время для выживания в новом месте.

Свернув к нужному дому, я машу Эмилю на ходу и прощаюсь, и уже повернувшись к нему спиной, неожиданно слышу:

– Эй, Лив!

Я поворачиваюсь в ожидании услышать банальное «Пока».

– Приятно было поговорить с тобой. Надеюсь, поболтаем как-нибудь ещё.

Улыбнувшись, он поднимает руку над головой, как и в знак приветствия – в присущей только для него манере – и, углубляясь в бетонные заросли многоэтажек, скрывается в сумерках.

«Да, было приятно поболтать с тобой, Эмиль, не сказав ни слова» – думаю я, пробираясь по коридору к лифту, слушая брань из-за дверей и жмурясь от мигающей лампочки над головой.

Почему Эмиль всё-таки поступает в академию? Что им движет на самом деле, если он презирает всех, кто уже служит и беспрекословно выполняет приказы государства? Я отношусь к военным не лучше, но мной двигает то, что я должна это сделать. Не просто поступить, а добиться офицерского звания после первого экзамена. Мечта амбициозна, почти как у Риты, но офицерский чин даст много привилегий. Привилегий, которые позволят жить жизнью, которая похожа на жизнь. Уехать из этих трущоб напоминающих бетонные джунгли, где всё серо и от количества людей рядом с тобой, начинает казаться, что будто нечем дышать.

Лифт натужно скрипит, заставляя задумываться о том, насколько глубока шахта и как высоко падать.

Не ожидая ничего плохого, я подхожу к знакомой двери и замираю в недоумении, поняв, что шум и ругань, которые я слышу, исходят не от соседей. В нерешительности я мнусь, сжимая ручку двери, не решаясь войти. Как вдруг, шум в конце коридора заставляет меня вздрогнуть – ладонь соскальзывает, и я ныряю внутрь комнаты, сделав вид, будто я только подошла.

Крик и ругань Клиффорда оглушают, а картина – представшая перед глазами – повергла меня в шок: раскиданные вещи и посуда, перевернутые кресла, Люси прикрывающая собой плачущих близнецов, одновременно пытается успокоить не на шутку разъяренного Клиффа:

– Клифф, они всего лишь дети, они ни в чем не виноваты.

Хлопнувшая за мной дверь отвлекает Клиффорда, и он переключает своё внимание на меня, с удивлением обнаруживая моё существование:

– Ты? Где ты шлялась?

– Я была с друзьями. Тебе какое до этого дело? – и тут же прикусываю язык – Клифф сейчас опасен – раскрасневшийся, с налитыми кровью глазами, он только ждёт повода наброситься с кулаками на кого-нибудь и выпустить пар.

В этот напряженный момент я с разочарованием и страхом признаю, что у меня нет шансов против такого противника, сколько не отжимайся и не бегай. Не сводя глаз, я слежу за дальнейшими действиями Клиффа, готовясь уворачиваться или бежать.

– Я видел твою подружку-блондинку и всех остальных. Жди, Люси, эта тебе тоже потом принесёт, – тыча пальцем в перепуганную тётю, ухмыляется Клифф, – чего ещё ждать, если у неё был такой папаша.

Клифф молча скалится глядя на меня сверху вниз, зная, что я ничего ему не возражу. Я, сдерживаясь, жду, когда он насладится своим триумфом и уйдет.

– Сегодня я сплю в комнате, а вы, – тыча пальцем в Люси, – чтобы не звука. Я устал от визга этих ублюдков.

Он назвал своих детей ублюдками? Я ошарашено смотрю ему в спину, когда он скрывается за дверью. Срываюсь с места, за ним, как меня хватает за руку Люси.

– Нет, нет, Лив, – шепчет тётя, – иди спать.

– Он назвал мальчиков…

– Да, я знаю, – шёпотом прерывает меня Люси, – иди спать.

Я смотрю на продавленный диван, на котором предстоит спать Люси и мальчикам всю ночь.

– Пусть Тревис и Шон лягут спать на моем месте, я переночую на диване.

Бесшумно прошмыгнувший через гостиную Ник, обхватывает мою руку и прижимается ко мне:

– Я лягу спать вместе с Лив.

Люси кивает, с опаской посматривая на дверь комнаты, за которой скрылся Клифф. Уводя заплаканных мальчишек умываться, она шепчет им что-то успокаивающее, нежно поглаживая их по голове.