Антихакер

– Виктор, добрый день. Звонил? – Марк риторически начал разговор.

– Марк, привет, – отозвался Виктор. – Что-то тебя не слышно.

– Это я жду от тебя новостей! – взорвался Марк. – А ты пропал.

«Похоже, их команды еще нет», – решил Марк и постарался сгладить сразу возникший ненужный накал.

– Ладно, созвонились ведь. Расскажешь, что у тебя?

– Да, хорошо. Вчера вечером зашел наконец в ветеринарку «Рекс» на Молодежном. Знаешь, клиника больше похожа на аптеку: витрины с таблетками, мазями, ну, и с кормом, и кошачьими игрушками, прилавок с кассой. Отличие – только зона ожидания со стульями. Хотя в аптеках тоже сидячие места всегда устанавливают, если пространство позволяет. Конечно, там еще процедурный кабинет есть, но без питомца там делать нечего. Девушка в медицинском халате и с красными волосами меня радушно поприветствовала из-за прилавка. Я пришел уже под самое закрытие, в половину девятого, рассчитывал, что основной поток больных животных схлынет. И действительно, только молодой человек покупал какой-то препарат для собаки. Я волновался, конечно. Чуть ли не заикался, когда говорить начал. «Чем вам помочь?» – спрашивает, когда владелец собаки расплатился. Я говорю: «Да, очень нужна ваша помощь. Тут такая история запутанная, без вас не разобраться. Я в феврале уехал в Москву по работе. Очень заманчивое было предложение и по деньгам, и по опыту, но моя девушка прям сильно против оказалась. Мы в итоге поссорились, меня захлестнула обида, что она мои амбиции не поддерживает, а ее какая-то неоправданная ревность. Закрутилось до разрыва, в общем. Но я свою собаку договорился ей оставить, тем более она ее вроде тоже любила. Ласкалась с ней всегда, точно с ребенком. Не общались с ней эти месяцы совсем, ну не считая колкостей всяких по Ватсапу. В итоге… ну теперь все кончено. И я приехал сейчас забрать своего мопса, а она говорит, что он сдох. Представляете? Я в шоке. С чего бы? Собаке трех лет нет. Спрятала от меня, говорю ей. Нет, отвечает, умер». Глаза из-под красной челки смотрят на меня как на придурка: «И как вам помочь?» Она, говорит, сюда собаку привезла. Мне бы записи приемов посмотреть, была или нет. И что с собакой было, если привозила. «Ну, не знаю, – отвечает. – Позову доктора, может, чем поможет». Вышел парень молодой из процедурки. Наверно, если бы женщина, то и не вышло ничего. Я ему ту же историю рассказал. Но у мужчин своя солидарность. «Как зовут?» – спрашивает. – «Леди Гага». Засмеялся, и лед немного растаял: «Нет, девушку вашу». Я произношу: «Марина Зайцева». Ну, думаю, сейчас он вспомнит историю про ее смерть и заподозрит меня в чем-нибудь. Но, видимо, у людей своих забот полно. «Сейчас посмотрю», – сказал и скрылся в своем кабинете. Через минут семь вернулся. Да, говорит, двадцатого мая был прием: Зайцева, терьерный мопс по кличке Леди Гага, сука. Анамнез: судороги, рвота с кровью, обездвижена, температура тридцать семь и три. Он начал называть какие-то врачебные термины. Я их не запомнил, что-то со слизистой, хрипами в легких, боль в животе. Очень, говорит, похоже на признаки отравления. На момент приема экстренно был введен пиридоксин, а также еще какие-то препараты, он перечислил, но я хотя бы один запомнил. Записать не догадался. Но, видимо, лечение было уже опоздавшим. Через пятнадцать минут собака умерла. Я был ошарашен и не готов к таким подробностям. Сел на стул. Видимо, вполне натурально. Ветеринар подсел ко мне, не зная, как поддержать. «Как такое может быть?» – спрашиваю обалдело. – «Обычно собаки просто так не умирают, либо она долго болела, и хозяйка не несла питомца в клинику. Может, надеялась на что-то. Либо, что более вероятно, съела какую-то отраву. Знаете, по весне обостряется эта история. Травят бездомных собак атропином или изониазидом, попадаются и домашние собаки на эти приманки. Догхантеры. Мразь». Я сказал спасибо и пошел из клиники, пока они меня не раскусили. Вот такая история.

– Жутко, – среагировал Марк на рассказ. Даже смерть животного ужасала. После того как он узнал, что кто-то настучал на Марину ее работодателю, отравление собаки никак не было похоже на случайность. – Ты придумал неплохую историю, проканала. А с матерью Зайцевой удалось пообщаться?

– С ней получилось не очень. Я не знал, с чего начать. Даже фамилии матери у меня не было, ведь Зайцева – фамилия по мужу. Знал, что зовут Оксана Петровна. На похоронах к ней родственники обращались. Я позвонил в редакцию «Кузбасс Онлайн» и спросил Ирину Белохвостикову – автора статьи про Зайцеву. Представился сослуживцем и сказал, что готов дать интервью, если ей интересно. Мы встретились в кофейне в торговом центре. Такая молоденькая журналистка, просто девочка. Я даже сомневаюсь, что она уже закончила журфак, или что там они заканчивают сейчас. Я сразу сказал, что поддерживаю ее позицию по вине компании, но четко обусловил, что даю интервью только как аноним, иначе мне несдобровать. Она позадавала мне вопросы типа: каковы были отношения в коллективе, как Марина была как работник, могу ли я подтвердить, что ее уволили за утечку информации и она в этом была действительно виновна. Как я понял, это был ее основной интерес ко мне. Но я не стал отвечать на него утвердительно. Это ведь только слухи. Я сам поинтересовался, как чувствует себя мама Марины, журналистка ведь должна была пообщаться с ней. Сказал, что хочу с ней встретиться и передать от отдела помощь. Как ни странно, Ирина тут же достала свой смартфон и продиктовала мне ее телефон. Ну и все, убежала. Я думал, как-то по-другому представители прессы относятся к информации.

– Ты позвонил?

– Да, конечно. Мне ведь нужно было что-то делать по твоему же призыву. И раз уж я зашел в эту игру, то позвонить было самое простое. Набрал сразу, прямо из кофейни. Ведь уже два дня обдумывал, что скажу. Представился тем же журналистом из интернет-издания. Сказал, что Белохвостикова дала номер. Здесь даже не соврал по факту. Сказал, что, по слухам, у Марины был диагностирован рак. Может ли Оксана Петровна предоставить нам акт вскрытия или подтвердить, что при вскрытии были найдены признаки онкологического заболевания? Тон старался держать деловой и отстраненный, как представлял себе должен говорить профессиональный журналюга. Но мать пробить не удалось. «Молодой человек, – сказала она стальным тоном, – идите вы со своим расследованием на…» Дальше была уже ненормативная лексика. Может быть, не надо было так прямо спрашивать? Какую-то историю придумать. Но мне тогда казалось, что идея со статьей отлично подходит. Поэтому для ветеринаров я уже историю из личной жизни придумал, а ведь тоже хотел как журналист зайти с вопросом.

– Ты молодец. Если честно, не ожидал, что у тебя вообще что-нибудь получится. Думал, успокоишься после похорон и забьешь на свое чувство вины. А в свете того, что раскопал я, все это действительно выглядит очень подозрительно, – и Марк коротко, не рассказывая по телефону о методах, сообщил о доносе на Зайцеву. – Мы не можем сказать однозначно, виновна ли Марина в пересылке документов, но определенно можем теперь утверждать, что кто-то пытался доставить ей неприятности. В связи с этим и отравление собаки – вряд ли трагическая случайность. Хотя связывать оба этих события одной веревочкой пока что рановато.

– Марк, вот как я тебе и говорил сразу, так оно все и есть. У нее не было врагов, пока она не рассорилась с мужем. Надо копать под него, и мы там точно найдем все веревочки.

– Ты его видел? Что про него знаешь?

– Видел на похоронах. Здоровый мужик, Маринка невысокая, ему, наверное, по плечо будет. Наверное, того же возраста, что и я. Шахтер, но на других шахтах работает. Не на нашем предприятии.

– Не густо. Повспоминай, что она про него рассказывала. Женщины всегда на работе про семью трут.

– Ладно, попробую.

– Я считаю, нам нужно разобраться с другими неприятностями. Пока то, что мы знаем, не ведет ни к кому. Отправителя письма нам не найти. Отравителя собаки тоже. Про болезнь узнать не получилось. У Марины был домашний компьютер?

– Был. Ноутбук. Она не раз рассказывала про фильмы, которые на нем смотрела.

– Вот бы мне в него попасть. Но он, скорее всего, сейчас у мамы или у мужа.

– Или у коллекторов. Они допекали Марину в последние месяцы за неуплату кредитов.

– Да, точно, ты же говорил про траблы с деньгами. Но она была безработная, одинокая. Отсутствие денег – это, наверное, нормально в такой ситуации. Но все равно здесь можно порыться. Подумай, кто бы мог быть в курсе.

– Хорошо, а ты чем займешься?

– Я попробую насчет болезни все-таки выяснить. – Марка щелкнула шальная мысль. – Скажи, а у вас в конторе было ДМС?

– Что?

– Полис дополнительного медицинского страхования вам не оплачивали? Модно сейчас в больших компаниях.

– Да, был. Не ахти какой, конечно.

– Он ведь на год выдается? При увольнении не аннулируется?

– Я что-то не вдавался в такие подробности. Вполне возможно. А что?

– Скинь список больниц, которые по полису можно посещать.

– Да что там скидывать, у нас город небольшой. Сеть клиник «Здоровье». Туда ходим всем предприятием. Не сказать, что лучшая больница, но все врачи есть, и ценник приемлемый. Страховка кое-что покрывает.

– Отлично! Давай только не теряться надолго. Звони или пиши каждый день. Сразу, как что-то узнаешь. Не жди.

– Ок. Ты в целом тоже.

Они отключили связь, и Марк покатился в своем кресле в кабинет. Ему не терпелось продвинуться в квесте дальше, набирая новые ключи. Если люди молчат, то нужно разговорить компьютеры. По большому счету – это его специальность. И нет, он ничего не собирается красть.

Хакнуть банк, чтобы порыться в финансах Зайцевой, у него не выйдет. Банки сейчас не то что шесть-семь лет назад – неприступные киберцитадели. Прорваться в патологоанатомическую службу России с целью достать результаты судебно-медицинской экспертизы тоже нереально. Государство сильно страшится как внутренних врагов, так и внешних и тоже уже давно научилось воздвигать цифровой занавес взамен заржавевшего железного. Да и «отдел К» за такие взломы голову открутит быстро, как пробку у газировки. А вот коммерческая больница – это его клиент. Вряд ли они разбираются в здоровье сетевой инфраструктуры, как большом и малом круге кровообращения, хотя на схемах они и могут быть даже в чем-то похожи.

Кто более любопытен: мужчины или женщины? Мужчины, естественно, скажут, что слабый пол. В медиапространстве, на основании которого мы зачастую делаем выводы об окружающей жизни, так и происходит. Не зря же нос оторвали Варваре, а не какому-нибудь Кондрату. Но стоит помнить, что это пространство большей частью создано мужчинами – женщины только в двадцатом веке смогли утвердить свое равенство. Им еще предстоит опровергнуть многие догматы, и спор о любопытстве не самый важный. Марк считал, что любопытство – это общечеловеческая черта. Иначе бы наш вид не спустился с деревьев и не встал с четырех лап на две ноги. Просто женщинам интересны одни странички Дзена, а мужчинам – другие.

Среди врачей сети клиник «Здоровье» были и мужчины и женщины. Но пропорция в сторону женской части была огромная – не меньше чем восемьдесят к двадцати. Все их имена и врачебные специальности были открыто выложены на сайте. Возможно, создатели сайта считали, что фотография и полное имя доктора расположит потенциального клиента, ведь все-таки болезнь – это очень интимный процесс для любого человека. Хотелось бы быть чуть знакомым с тем, кому расскажешь о своей проблеме. Забавно, но номером один в списке был психотерапевт. Если в этом был умысел, то Марк не догонял его смысл. Вряд ли пациент с больным желудком решит, а не записаться ли мне еще и к психологу.