Антихрист

Обсуждение не затянулось надолго — эти люди не имели права ничего решать. Они могли только слушать, а через них слушало их руководство. Получив указания, посланники согласовали место и время еще одной встречи и отбыли восвояси.

— Мои поздравления, молодой человек, — сказал Тангензем, когда послы только-только разошлись, — вы только что вошли в историю как человек, объединивший, пусть и на время, два великих государства.

— С чего бы это? — удивился Марк, скинув пиджак с галстуком и расстегивая прилипшую от пота рубашку. — Ничего еще не решено.

— Вы слишком неопытны в политических игрищах. Все уже решено, раз они назначили вторую встречу. Главное, они готовы пойти навстречу друг другу. Дальше будут долгие и тяжелые переговоры, чтобы утрясти детали, установить правила нашего союза, согласовать наблюдателей и их количество, назначить посредника между нами всеми, руководителя, и прочая малозначимая, но необходимая дребедень. Поэтому Марк можете гордиться. Вас теперь будут помнить как Ганнибала из Карфагена, который дал отпор Древнему Риму.

— Ганнибал плохо кончил, — усмехнулся Марк. — Все, кто бросал вызов более многочисленному, лучше оснащенному и богатому противнику, всегда проигрывали. Карфаген пал от Рима, Византия покорилась крестоносцам, Германия продула Антанте, Советский Союз не выдержал давления капиталистического Запада. Плохое сравнение.

— Не совсем так, — покачал головой Джошуа. — Двадцать тысяч афинян обратили в бегство триста тысяч персов, нищие безграмотные афганцы и вьетнамцы уничтожили имперские амбиции того же Советского Союза и капиталистической Америки. Эта история всегда повторяется. Те, кто сражаются за свой дом и свои семьи, иногда способны сотворить чудо. Страх за себя и своих близких самый сильный мотиватор. Вы, Марк, их напугали. Потому что выразились очень просто и ясно, без привычных им витиеватых выражений — мы действительно дети по сравнению со Всевышним. Еще вы дали им надежду победить. — Тангензен грустно улыбнулся. — И козла отпущения, на которого можно будет все свалить в случае неудачи, то есть на вас, Марк. Сами бы они еще нескоро созрели для переговоров и альянса.

— М-да, — протянул Марк. — Поэтому Иджис всегда впереди. — Помахав, чтобы быстрее просохла, полами рубашки, он взглянул на сверкающее миллионами звезд экваториальное небо. — Теперь главное, чтобы он не сразу допер, что азиаты и арабы объединились.

— Здесь относительно чисто, — сказал Тангензен. — Он нас, конечно, видел, но лиц не разглядел — Като проверил позиции спутников. Для Иджис все было как обычно. — Он кивнул на собравшихся вокруг костра детей. — Покупатели прибыли на аукцион за клонами, не смогли договориться о цене или их не устроил товар, и они разошлись.

— Аукцион?! Товар?!

Тангензен смутился, пробормотал:

— Органы — так дешевле, выгодней. Или игрушки, будущие слуги-рабы, новые сектанты — проще вырастить под себя, чем обрабатывать или приручать взрослого. Като и его люди стараются как могут, но их мало, а океан огромен. В этих диких местах временами творятся страшные вещи. Я иногда жалею, что у нас нет своего Всевышнего.

Глава 18. Жертва

— Это все ложь! — возбужденно крикнул Хасан, сошедшийся с Ирагимовым в идеологическом споре. — Это бред придумали ваши лживые журналисты и грязные политики! Чтобы очернить Восток! Не было у нас такого!

Он, Марк, Лука-9, Кэтрин и Рустам сидели за круглым, уставленным закусками и напитками столиком на крытой террасе дома семьи Неклюдова, выходящей на задний дворик, окруженный пальмами. Вокруг костра бегали, вооружившись водяными пистолетами и играя в войну, трое соседских ребят и Денис. Гости из Арабской Лиги и Азиатского Союза числом в четыре человека, старшие своих звеньев, стояли под пальмами и что-то обсуждали с Като Мицкевичусом. Азиаты и Като держали в руках бокалы с коктейлями, арабы, один из которых, правда, был чистокровным израильтянином, ограничились тарелочками с закусками и соком.

— Скажи еще, — парировал выпад иранца Рустам, — что на Востоке не забивали камнями женщин за измену мужьям. Даже в двадцатом веке.

— Может, и было такое, — ничуть не смутился Хасан. — Пару раз. В какой-нибудь глуши, вроде Афганистана. И все. Ты мне лучше скажи, зачем самые цивилизованные ваши американцы в том же двадцатом веке повесили циркового слона, а?! Животное не виновато, что человек-дурак полез к нему, когда у него начался гон! И они казнили еще животных. Электричеством!

— Я не могу отвечать за весь САС, — пожал плечами Ибрагимов.

— Ну а ваши благородные немцы? Помнишь, что устраивали? — не унимался Хасан. — Ваш вождь Сталин? Убил каждого десятого в своей стране! Англичане? Французы, голландцы? Что они творили в своих колониях? И сыны и внуки этих кровавых убийц вдруг начали объявлять восточных людей варварами и дикарями! Как это вообще понимать?!

— Вы до сих пор сажаете в тюрьмы или лупите палками женщин, — спокойно сообщил Рустам. — Даже за то, в чем они не виноваты. Слышал, если какой-нибудь урод опоит женщину и воспользуется ей, вы ее за это посадите.

— И правильно! Нечего женщине пить! Тем более с незнакомым уродом! — завелся еще сильнее Хасан. — Если женщина хочет блядовать, пусть езжает в вашу Европу и там раздвигает ноги! Никому на Востоке не нужна такая! Что это будет за жена и мать?! Аллах создал мужчину, чтобы он защищал свою семью и женщину, а женщину, чтобы она хранила верность семье и мужчине! Восток не ваш САС, где в ваших учебниках пишут, что есть мужчины, женщины и еще непонятно кто, что-то среднее между ними! — Он указал на бегающих и поливающих друг друга водой детей. — Лучше скажи, что бы ваш Всевышний сделал, если бы увидел, как маленькие мальчики играют в войну и учатсябыть мужчинами, а девочки играют в куклы, учатся быть женщинами, хранительницами семьи, а, брат мой мусульманин?

Марк не мог не признать, что Хасан хоть и горячится, но не скатывается к голословным обвинениям и лозунгам и ведет спор честно, опираясь на факты и логику. Игры, способствующие развитию в ребенке ярко-выраженных гендерных отличий, были запрещены в САС. Мальчики не имели права играть в войну, бороться или собираться группами и исследовать неизведанные территории. Даже карабкающийся на дерево ребенок стал бы причиной воспитательной беседы соцработников с его родителями. Потому что нельзя, чтобы будущий гражданин САС хотя бы единожды мог почувствовать себя выше и сильнее другого гражданина САС. То же самое касалось девочек — они уже давно не держали в руках кукол мужчин и женщин, они были под запретом. Так как негоже будущей гражданке САС с ранних лет приучать себя к тому, что она хоть как-то отличается от мальчика, что единственная ее роль, предназначенная ей природой, — это быть матерью. Быть женщиной, не способной переносить одиночество и желающей обожания и любви мужчины. Потому в программе дошкольного воспитания мальчики и девочки учились вместе готовить, убирать и шить. Они вместе учились играть в семью, ухаживать за куклами-младенцами. Они вместе учились строить в виртуальных пространствах дома, тушить виртуальные пожары и защищать себя и других граждан САС от виртуальных негодяев. Правда, мальчишкам все равно не очень нравилось варить супы, а девчонкам сталкиваться со злыми дяденьками и тетеньками.

Однако, понимал Марк, в модели воспитания, созданной Всевышним, тоже имелась логика, тоже были свои плюсы. Родись у Кэтрин дочь, он бы хотел, чтобы она могла быть самостоятельной и самодостаточной и умела постоять за себя. И в то же время он хотел, чтобы Денис вырос смелым и решительным, с уважением относился бы к другим, но при этом мог бы уметь отстаивать свою позицию, если бы был уверен в своей правоте. И женщины, воспитанные по модели Всевышнего, умели быть самостоятельными и могли постоять за себя, но при этом не умели быть слабыми, не умели отдавать часть себя и покоряться мужчине и были зачастую одиноки и несчастны. Они заглушали свое одиночество частой сменой партнеров или создавали однополые пары. Мужчины же, так и не научившиеся в детстве быть сильными, умели с уважением относиться к другим, но это все, что они на самом деле умели. Они не были способны доминировать, разучились покорять и не желали завоевывать, добиваться любви женщин. Естественно, они тоже меняли партнеров как перчатки и нередко предпочитали образовывать пары с себе подобными. И вину за такое положение вещей нельзя было спихнуть только на одного Всевышнего. Он просто выполнял то, что было заложено в его программу, принципы, конституцию САС. Еще задолго до его, Всевышнего, появления европейцы пытались уравнять в правах и возможностях мужчин и женщин, что на тот момент истории было необходимо сделать. Всевышний лишь довел до логического завершения эту, по сути, правильную инициативу — он уравнял природу мужчин и женщин, стер различия между ними.