Антихрист

Когда он протискивал внутрь свое массивное тело, рядом с ним в космос выплыли пять дронов. Едва Эндрю оказался внутри, рядом с огромной трубой пушки, створки за ним закрылись, в модуль начал поступать кислород.

Когда помещение заполнилось воздухом, Климский стянул шлем и глубоко вдохнул. Люк, ведущий из хребта, распахнулся, в модуль вошли два Стража в Ирбисах. Маски шлемов обоих были подняты, демонстрируя молодое и взрослое лица.

— Поджарили, как мух, — радостно кинул молодой Страж. — Только твой успел дернуться.

— Это был не Ибрагимов, — поморщился Климский. — Все другие тоже слишком мелкие.

— Думаешь, кто-то выжил? — Страж тут же стер ухмылку с лица и собрался.

— К нам летело двадцать четыре человека, трупов всего девятнадцать, — заметил Климский. — Две другие группы потеряли по одному, эта группа лишилась сразу троих. При этом она была основной, остальные отвлекали. Господа, у нас завелись крысы.

— Но Мама… — начал было старший.

— Что Мама? — грубо оборвал его Климский. — Иджиса здесь нет. Это не Земля, это там у него миллиарды глаз, ушей и другого говна. Здесь у него пара десятков сканеров, куча тупых дронов, и все. Он даже не смог подсказать, сколько человек ударило по корпусу. Это Солярис, это не боевой корабль, а научно-исследовательский и транспортный. Который еще не закончен. Иджис видит отсюда, что творится на Солнце, и нихрена не знает, что происходит у него под носом. Если бы я подчинился Иджис и остался страховать вас у шлюзов, сейчас бы по кораблю ползало пять вражеских бойцов, — корпус судна чуть нагрелся, все мужчины почувствовали, как по их телам прошла волна жара. Это взорвался кто-то из абордажной группы, чьи останки были оттащены дронами на безопасное расстояние. Климский закончил: — Один из которых имел при себе очень маленькую, но мощную бомбу. Мы здесь практически сами по себе, поэтому хватит надеяться на Иджис. Здесь у него возможностей меньше, чем у местного ИИ.

— Хочу заметить, что никто не поручал тебе командование, — произнес старший Страж.

Эндрю хотел было возразить, упомянуть МакАдамса, как в головах Стражей прозвучал мелодичный женский голос Иджиса: «Должность координатора переходит к Стражу Эндрю Климскому. Считаю возможным попытку проникновения на Солярис вне известных точек входа-выхода. Всем Стражам на борту предоставлен доступ к расширенной инженерной карте Соляриса. Приказываю обыскать Солярис и устранить врага».

— Ну наконец-то он проснулся, — удовлетворенно пробурчал Климский.

— Видимо, отбился. Там, на Земле, — заметил молодой.

Его напарник, просматривающий, прищурив глаза, карту Соляриса с отмеченными на ней техническими полостями, трубопроводами, воздуховодами, туннелями для дронов-ремонтников, баками для синтеза и прочей оснасткой судна, мрачно предрек:

— Похоже, придется задержаться еще на неделю. Черт, и где его искать, этого твоего Ибрагимова?

Климский лишь развел руками.

* * *

— Должен, признаться, — произнес Гилъади, поправив перекинутую через плечо связку ремней от своей бомбы и сумочек и оружия, отобранных у бывших партнеров, — я никогда особо не верил, что получится проникнуть на Солярис. Добраться сюда было легко — наши агенты не раз летали туристами к Солярису, — но я подозревал, что внутрь не сможет попасть никто. Ну, что там?

Марк приказал скафандру установить питание модуля на минимум, чтобы его могли слышать лишь Хаим и копающийся под отражателем Ибрагимов.

— Глухо. Никто не отвечает.

— Значит, мы остались одни, — констатировал Хаим. — Таки я был прав, что решил держаться вас. Наши азиатские друзья очень хороши в бою, но слишком туго соображают. Что им вдолбили в бошки их командиры, то они думают и делают. Никакой гибкости ума.

Марк не мог не согласиться. Проведя четыре года вместе с Кэтрин, он тоже подметил эту черту азиатов. Ему пришлось поставить перед Стивенсон немало морально-этических дилемм, а ей стать матерью, прежде чем она начала меняться и учиться жить, в первую очередь, ради себя и своих близких, а уже потом ради абстрактного народа, страны и незнакомых ей детишек, для спасения которых она согласилась стать смертницей в САС. Не сразу, но она признала, что власти Азиатского Союза, так щедро и великодушно бросая будущим смертникам награду в виде ответственности за сотню человеческих судеб, в то же время собирались отнять жизни у миллиардов и что власти эти вели себя, по крайней мере, лицемерно, если не подло.

Заставив себя не думать о Кэтрин, Марк уставился в дыру трубы подачи, рядом с которой он и Хаим полулежали на соседних отражателях, упершись ногами в трубы гидравлических подъемников. Несмотря на ожидания, торец трубы подачи был открыт. Хочешь — лезь внутрь этого полуметрового лаза. Правда, пробираться внутри этой трубы предстояло по изгибам, некоторые из которых имели острые углы, и посланная внутрь дрон-мушка сдохла, пролетев всего пятьсот метров, но так и не приблизившись к концу, баку с топливными элементами. Человек бы не продвинулся и на половину этой дистанции. Или застрял еще в первом колене, или сгорел через минуту от мощного потока бета- и гамма-частиц. Количество которых все продолжало увеличиваться.

— Рус, как дела? — окликнул Марк.

— Помнишь джунгли в Танзании? Где мы были на пятой или шестой сходке послов? — пропыхтел Ибрагимов. — Такая же фигня. Только эти лианы стальные или пластиковые и толщиной с твою ляжку. Руку просовываю, но дальше там везде стена. — Истекая потом под скафандром, он разогнулся. — Фу. Надо передохнуть. Уже сообразили, что стало с нашими… товарищами?

Марк пожал плечами, неуверенно произнес:

— Судя по тому, что интенсивность электромагнитного поля скакнула на максимум, а теперь почти на нуле, — он указал на трубу подачи, — вон, даже фонит все сильней — Солярис в момент лишился всех запасов энергии.

— Солярис поджарил наших товарищей, — перевел Хаим.

— Ты, почему-то, не выглядишь слишком расстроенным, — заметил Рустам.

— Конечно, мне жаль Маджеда и Хамада, но я израильтянин. Мы формально входим в Арабскую Лигу, но на деле независимы. Мы оружейники арабов, находимся под их протекторатом. Когда перед нашим народом встал выбор, раствориться в САС или согласиться стать частью Арабской Лиги, мы выбрали пообещавших защиту и невмешательство арабов. Несмотря на разногласия и конфликты, мы много лет были соседями, завели много деловых отношений. Рвать все связи и подчиняться вашему Иджису — не, это не для нас.

На этот раз в роли переводчика выступил Марк:

— Все решили деньги.

— Можно сказать и так, — согласился Гилъади. — Меня мучает один вопрос: если Солярис лишился энергии, то как он будет восстанавливать ее запас?

— Он не отдал сразу все. Что-то оставил. Тут есть люди. Должны же они чем-то дышать, как-то общаться с Землей. Свет тоже нужен. Сейчас Солярис выбросит солнечный парус и начнет подзаряжаться.

— В мирное время все будет так, — согласился Хаим. — Но сейчас не мирное время. — Марк пожал плечами, и тогда израильтянин начал объяснять. — Ядерная двигательная установка также может использоваться как ядерная электрогенераторная установка. Если Солярис опустит отражатели, отключит их охлаждение и сбросит сюда несколько маломощных топливных элементов, взрывы нагреют отражатели и тепло с них пойдет на генератор. Правильно я говорю?

— Ох, черт, — прошептал Марк.

Стоило ему сказать это, как отражатели начали медленно опускаться.

Хаим вскинул пистолет и прицелился в Рустама.

— Так, давай сюда баллон. У вас останется еще один, может, выберетесь.

— Нет. — Ибрагимов не шелохнулся. — Нас закрутит и размажет по соплу. Тебя тоже. Если не закрутит, куда ты полетишь?

— Я оставлю тут бомбу. Когда отлечу подальше, попытаюсь погасить скорость. Потом взорву Солярис и, может быть, меня подберут спасатели.

— Может быть, — согласился Рустам и ехидно спросил: — Сам-то веришь в такую удачу?

— У тебя есть другие идеи?

Вместо ответа, Ибрагимов сорвал с пояса свой тормозной баллон, направил сопло вниз и открыл клапан. Все уставились наверх, даже Хаим закивал головой вверх-вниз.

Баллон взмыл вертикально вверх и спустя секунду исчез из вида. За ним стартовал второй, принадлежавший Марку.

— И зачем это? — обреченно спросил Гилъади, опуская оружие.

— Вниз, — указал под отражатели Рустам.